Роберт Вардеман
Гамбит клингонов

Звездный путь – 3

Вычитка – Sd_spb (проект вычитки книг на Альдебаране) http://www.litportal.ru
«Эффект энтропии. Гамбит клингонов»: Русич; Смоленск; 1996
ISBN 5‑88590‑449‑9
Оригинал: Robert E Vardeman, “The Klingon Gambit”
Перевод: И. С. Соколов

Глава 1

Запись в бортовом журнале:

Дата по звездному исчислению 4220.1…
Составление карты планеты класса Q Дельта Канарис‑4 продолжается. Эта планета, открытая спустя три года после начала нашего полета, рассчитанного на пять лет, представляет собой нечто вроде отдушины для экипажа, уставшего от монотонности каждодневного исполнения однообразных операций в глубоком космическом полете. Постоянно меняющееся гравитационное поле требует частых коррекций орбиты, но эта дополнительная работа может принести свои плоды, поскольку нельзя исключить наличие здесь жизни в тех или иных формах. Показания датчиков положительны, хотя и указывают, в соответствующей части спектра, на отличие вышеупомянутых признаков жизни от любых других ее видов, уже обнаруженных звездолетом Федерации. Среди членов экипажа царит радостное возбуждение, их моральное состояние никогда еще не было столь высоким…

Капитан Джеймс Т. Кирк почувствовал, как палуба «Энтерпрайза» уходит из‑под ног. Схватившись за поручень, он счастливо избежал неприятных последствий гравитационных флуктуаций. Осмотрев рубку управления кораблем, капитан удостоверился, что его офицеры занимаются своим делом. Вот и сейчас они сумели в очередной раз избежать порыва гравитационной волны, пришедшей от проплывающей под ними планеты.
– Доложите обстановку, мистер Зулу, – приказал командир звездолета.
– Орбитальные коррекции уже произведены, сэр, – отрапортовал опытный пилот, продолжая колдовать над клавишами пульта управления; его пальцы мелькали так быстро, что у Кирка зарябило в глазах. Он одобрительно кивнул: этот азиат знал свое дело и не нуждался ни в понуканиях, ни в подсказках. Капитан посмотрел чуть правее.
– Лейтенант Ухура, оказывают ли эти гравитационные волны какое‑либо влияние на коммуникационную аппаратуру?
– Нет, сэр, – ответила она. – В субкосмосе, вплоть до шестнадцатой Базы, не отмечается никаких помех. Вы желаете связаться с ними?
– Позже. Мне еще нужно закончить составление годового отчета.
– А если бы космос был забит помехами, то вы не стали бы составлять отчет? – во взгляде этой негритянки‑банту промелькнула лукавинка.
– Вот уж не предполагал, что команда звездолета заранее знает мои действия, – устало проговорил Кирк. – Все эти отчеты замучили меня. Я бы с удовольствием присоединился к мистеру Споку, который смотрит сейчас, какие сюрпризы может подкинуть нам эта планета.
Он взглянул на экран монитора, где радужная атмосфера Дельты Канариса, состоявшая почти из одного метана, вытворяла чудеса.
– Все это здорово смахивает на Юпитер, даже вот то большое красное пятно, – сказал он больше для себя, чем своему офицеру связи.
– На этом сходство и кончается, капитан, – раздался ровный, чуть приглушенный голос мистера Спока. Вулканец вошел в рубку, но Кирк, поглощенный завораживающей картиной газового гиганта, не сразу заметил его присутствие. – Компьютерный анализ всех предыдущих показаний датчиков говорит о том, что живые организмы здесь по форме должны быть похожими на лист бумаги.
– Но почему, мистер Спок? – вопросительно посмотрел Кирк на невозмутимого помощника командира звездолета по научной части, подумав про себя, что вулканец хочет подстроить ему какую‑то каверзу. Конечно, в словах ученого чувствовалась ирония, но командир знал, что Спок больше всего ценил логику, а юмор не вписывался в законы логики.
– Это совершенно новая форма жизни. Вполне возможно, что она обладает чувствительностью.
– Возможно?
– Точнее, вероятно на девяносто четыре процента, капитан. Эти организмы едва ли больше вашей руки, а их толщина – не более одного миллиметра из‑за интенсивной планетной гравитации. Нам удалось различить дороги, а также структуры, которые, по‑видимому, являются у них городами. Мы даже предполагаем наличие своеобразного флота, плавающего по океану из аммиака.
– Но ведь они толщиной всего миллиметр?!
– Даже меньше. Толщина, в принципе, меняется и зависит от приема пищи, движения и…
– Благодарю вас, мистер Спок, – вздохнул Кирк. – Я бы с удовольствием побеседовал с вами на эту весьма интересную тему, но боюсь, что мне придется оставить вас. Приближается время представления годового отчета о работе всего экипажа и рекомендаций о повышении по службе. Я хотел бы поручить это дело вам, но… это прерогатива и обязанность капитана. Кроме того, никто лучше вас не сможет выполнить необходимые научные наблюдения и эксперименты.
– Логично, – согласился Спок, повернувшись к своему компьютеру. Его пальцы привычно запорхали по клавиатуре, а глаза внимательно наблюдали за бледно‑голубым экраном дисплея. Кирк знал, что вулканец уже полностью погружен в мир быстро меняющихся данных, анализируя их и выстраивая логическую гипотезу для включения в доклад о результатах исследования планеты.
Доклады, рапорты, сообщения, отчеты – от этих слов Кирка даже покоробило. Все эти документы превратили его жизнь в сплошной ад. Статусные рапорты, предоставлявшиеся командованию Звездного Флота, рапорты состояния материальной части, утилизационные отчеты, служебные характеристики на подчиненных… Капитан звездолета, утонувший по горло в этой бюрократической дребедени, больше походил на бухгалтера, нежели на командира.
– Мистер Спок, вы остаетесь за старшего, – произнес Кирк, направляясь к турболифту, движение которого не было таким неприятным, как флюктуация гравитационных волн планеты. Долгие годы работы в космосе приучили его организм к этому ощущению.
Шипение пневматики прекратилось, и дверь открылись на палубе, где была его каюта. Удобно расположившись за письменным столом, он вдруг вспомнил об одном дисциплинарном проступке который следовало разобрать еще раньше. Кирк нажал клавишу переговорного устройства и сказал «Мистер Скотт, немедленно явитесь в каюту капитана. И захватите с собой вашего старшего техника».
Лишь только он принялся за составление отчета, раздался сигнал, возвещавший о приходе вызванных членов экипажа.
– Войдите, – Кирк выпрямился, увидев Скотти и старшего механика, которые вошли в помещение строевым шагом и вытянулись по стойке «смирно».
– Явились по вашему приказанию, сэр, – отрапортовал угрюмый шотландец. – Со мною старший механик Макконел.
Кирк напустил на себя суровый вид, что удалось ему с огромным трудом, потому что на Макконел нельзя было сердиться: она была очень привлекательна, и ее внешность невольно располагала к себе. Красивые рыжие волосы, зачесанные назад и стянутые в тугой пучок на затылке, открывали симпатичное озорное лицо; на щеке виднелось грязное пятно смазки. Ее очень красили проницательные зеленые глаза. Но, пожалуй, самым главным ее достоинством был ум, ум такой же гибкий и изворотливый, как и небольшое, изящное, литое тело.
– Старший механик Макконел, вам известно, что азартные игры на борту корабля запрещены?
– Так точно, сэр, – ответила она, ласково сощурив глаза.
– Вы не станете отрицать, что вас застали в машинном отделении с оборудованием для таких игр, не так ли?
– Нет, сэр, не стану.
Кирк вздохнул.
– Старший механик Макконел, мне лично наплевать на все эти игры, тем более что команде некогда бездельничать. Вы знаете мое отношение к этому делу. Я обратил внимание на это лишь потому, что вы очень ловко умудрились останавливать колесо рулетки при помощи лазера.
Кирк откинулся на спинку кресла, пряча на лице улыбку.
– Расскажите мне, как это вам удавалось?
– Ловкость рук, сэр, – ответила, усмехаясь одними глазами, Макконел. – Шарик рулетки окрашен в черный цвет. Теперь достаточно направить на него лазерный луч – рулетка будет крутиться столько, сколько я захочу.
– Так вот почему… – Кирк осекся на полуслове. Дело в том, что он часто удивлялся, с грустью вспоминая, как ему не повезло на Артемиде‑2, где он поразительно быстро просадил в казино большую часть своего жалования. Стряхнув эти грустные мысли, капитан вернулся к реальности. – Стармех Макконел, приказываю вам разобрать все ваше хитроумное оборудование, включая спрятанное в мастерской. Отныне, и вплоть до моего особого распоряжения, вам придется дежурить и вторую вахту. Возможно, дополнительная нагрузка поможет вам ликвидировать излишек энергии, не дающий покоя и постоянно толкающий вас на нарушение устава.
– Так точно, сэр.
– Свободны. А вы, мистер Скотт, останьтесь на пару слов.
Они оба подождали, пока Макконел скрылась за дверью. Тяжелый вздох Скотти сказал Кирку больше, чем слова.
– Правда, симпатичная девчонка, Скотт?
– Это уж точно, капитан.
– Все эти проделки с рулеткой – твое упущение. Так что эти дополнительные вахты, по совести говоря, должен был бы стоять ты, а не она. Ладно, пользуйтесь пока оба моей добротой. Я не буду ничего заносить в ее послужной список, потому что не хочу портить себе отчетность. Ты же знаешь, что нашим канцелярским героям в штабе Флота, которые носа не высовывали дальше своего письменного стола, дай только повод – и они из мухи сделают слона. Знаю, что с азартными играми нужно бороться, но… Ни ты, ни я – ничего мы не добьемся. Давай договоримся: больше я не слышу ничего обо всех этих махинациях. Пока я капитан этого звездолета, на его борту будут играть честно. Это ясно?
– Так точно, сэр! – От волнения Скотт загнусавил сильнее обычного, и Кирк понял, что в следующий раз он не позволит своим чувствам возобладать над служебным долгом.
– Отлично. А теперь давай‑ка на минутку забудем обо всей этой отчетности и немного…
В это время раздался зуммер переговорного устройства и прервал его речь. Он нажал на кнопку ответа и сказал:
– Кирк слушает.
– Капитан, поступило срочное сообщение из штаба Флота, – голос Ухуры звучал крайне возбужденно.
– Давайте его на мой монитор, лейтенант.
– Не имею права, сэр, – отозвалась она. – Оно зашифровано и стоит гриф «Строго секретно». Так что вам самому придется расшифровать сообщение, сэр.
Кирк был крайне удивлен. Секретные депеши, как правило, поступали в специальное устройство, которое разбивало их на микроимпульсы и передавало в такой нарочито бессистемной последовательности, что перехват этих посланий был делом бессмысленным, если у противника не было такого же устройства. Но чтобы еще и зашифровать депешу?! Такое было почти неслыханно. Почти!
– Пришлите сообщение ко мне с посыльным, лейтенант, – приказал Кирк. Взглянув на своего командира силовой установки, он сказал:
– Можешь быть свободен, Скотти много позже мы с тобой пропустим по рюмочке.
– Так точно, сэр. С нетерпением буду ждать этого случая. – Улыбнувшись, инженер вышел.
После прихода посыльного с сообщением Кирк сосредоточил все внимание на крошечном экране дисплея. Перед ним замелькали ряды цифр, и, наконец, весь экран был заполнен ими целиком.
Повернувшись в своем винтовом кресле и наклонившись вперед, он поднес ладонь к сенсорному устройству капитанского сейфа, настроенному лишь на его отпечаток, и дверца открылась. Маленький декодер, находившийся внутри, тихо загудел, когда Кирк начал вводить цифровую информацию. Очень скоро место цифр на экране появился текст. Кирк, прочитав сообщение, нахмурился и стиснул зубы так, что желваки выступили на скулах. Он стер расшифрованную депешу. Включил переговорное устройство.
– Рубка. Мистера Спока.
– Слушаю вас, капитан, – прозвучал спокойный голос.
– Ложимся на курс к Алнату‑2. Отправление срочное. Коэффициент ускорения – восемь.
– Но это же экстренная скорость, предел наших возможностей, капитан. В чем дело?
– У нас что‑нибудь не в порядке с двигателями?! – повысил тон Кирк.
– Все показания в норме.
– Коэффициент ускорения – восемь, мистер Спок. Мы должны успеть к началу новой межзвездной войны.
На мгновение его тело бессильно обмякло в кресле, но только на одно мгновение. Кирк встрепенулся и, захлопнув дверь своей каюты, быстро направился в ходовую рубку. «Энтерпрайз» необходимо было привести в полную боевую готовность до прибытия в назначенное место.
– Всем занять свои места по боевому расписанию. Повторяю: всем занять свои места по боевому расписанию. Готовность номер один, – твердил Зулу слегка дрожащим голосом. Он оглянулся через плечо на капитана, занявшего свое место за пультом управления боем. Лицо командира заострилось, глаза устремились на экран дисплея.
– Но, Джим, – возмущенно заговорил врач корабля Леонард Маккой, – неужели это всерьез? Клингоны никогда не осмелятся напасть на звездолет Федерации. Это равносильно тому, что щекотать перышком в носу у быка!
– Ты хочешь сказать, что командование Флота вызвало нас сюда по ошибке? Нет, под приказом стояла подпись самого адмирала Такетта.
Доктор заколебался и неуверенно спросил:
– Начальника штаба?
– Вот именно. Для нас это самая высшая инстанция, если не считать Совет Федерации.
– Но что случилось, Джим? – Маккой инстинктивно придвинулся ближе, хотя боевая рубка едва ли была подходящим местом для конфиденциального разговора.
– Уничтожен научно‑исследовательский космоплан «Ти‑Пау». Как только в бортовой компьютер перестали поступать данные о жизнедеятельности всего экипажа, он автоматически дал команду на отделение от космоплана «черного ящика». Все, кто находился на борту «Ти‑Пау», погибли в считанные секунды. Причем записывающее устройство, которое было подобрано специальным посыльным кораблем, не прояснило причины катастрофы. В записи не отмечено ни появление быстродействующего смертельного вируса, ни выход из строя аппаратуры жизнеобеспечения, ни столкновение с каким‑либо астероидом в космосе. Загадка, да и только! Однако наше командование не без основания предполагает, что здесь замешаны клингоны, которые последнее время стали проявлять повышенную активность в этом районе космоса.
– Новый вид оружия? – спросил Спок.
Кирк мрачно кивнул.
– Но ведь «Ти‑Пау» не был вооружен! – воскликнул Маккой, не в силах больше сдерживать эмоции. – Он не смог бы выстоять против любого, даже самого допотопного, корабля клингонов.
– Мистер Спок, проверьте показания системы дальнего обнаружения.
Вулканец вернулся на свое место и хмуро уставился на экраны нескольких мониторов сразу.
– На орбите Алната‑2 находится боевой звездолет клингонов класса «дредноут», – доложил он.
– Судя по обстановке, они еще не обнаружили нас. Мы пока находимся вне зоны их СДО /системы дальнего обнаружения/.
– Они могут превосходить нас по вооружению, – допустил Кирк, – но наши электронные системы пока еще остаются на высоте. Однако это небольшое преимущество. Весьма небольшое, я бы сказал.
– Капитан, я установил местонахождение «Ти‑Пау». Корпус корабля цел. Признаков жизни внутри него не обнаруживается.
Спок поднял голову, и его лицо приобрело голубоватый оттенок от света компьютерного дисплея. Сейчас его внешность – остро очерченные линии ушей, черная шевелюра и желтоватый цвет кожи – напоминала самого Сатану. Не хватало лишь самого малого – зверского выражения лица. Оно по‑прежнему оставалось совершенно бесстрастным.
– Черт побери, Спок! – взорвался Маккой. – Делайте же что‑нибудь! Неужели у вас не дрогнуло сердце? Ведь это были ваши соплеменники, вулканцы…
– Доктор Маккой, – отозвался Спок прежним ровным голосом. – Я скорблю по погибшим, но полной информации у меня пока нет. Необходимо все тщательно проанализировать.
Он снова повернулся к своему пульту, внимательно наблюдая за показаниями приборов.
– Успокойся! – властно приказал Кирк, прерывая Маккоя, который порывался сказать что‑то резкое. – Я не позволю тебе орать на Спока. Тем более, когда он занят своими прямыми обязанностями и находится на боевом посту.
Рассматривая изображение на своем мониторе, капитан нервно покусывал ноготь большого пальца. На экране появился дрейфующий в космосе «Ти‑Пау». Действительно, на небольшом корпусе космоплана не было заметно каких‑либо повреждений. Командир обратился к доктору:
– Возьми с собой несколько своих подчиненных и отправляйся на «Ти‑Пау». Я хочу знать обстановку внутри корабля.
– Хорошо, Джим. И… извини…
Кирк бросил взгляд на начальника медслужбы, и затаенная улыбка промелькнула в его глазах. Он знал Маккоя как толкового специалиста, но иногда того подводили эмоции.
Забормотав вполголоса что‑то себе под нос, доктор быстро покинул боевую рубку. Он уже мысленно прикидывал состав своего маленького десанта.
– Мистер Спок, подайте на поисковиков защитное силовое поле. Мне нужна гарантия на случай, если там приготовлена какая‑либо ловушка. Мистер Чехов, – сказал Кирк, обращаясь к штурману, – как ведет себя корабль клингонов?
– Он все еще находится на орбите планеты, капитан, – четко отрапортовал молодой мичман. – Все фазерные батареи готовы, жду приказа!
– Не допускайте снижения заряда энергии в фазерах и будьте готовы открыть огонь в любую секунду, но только по моей команде.
– Так точно, сэр.
– Наши десантники уже на борту «Ти‑Пау», сообщил Спок. – Они докладывают, что не обнаружили ничего необычного, за исключением трупов экипажа.
– Переключите изображение с космоплана на экран моего монитора, лейтенант Ухура.
Кирк внимательно всматривался в экран, подперев ладонью подбородок. Внутренний вид «Ти‑Пау» заставил его содрогнуться. Нет, кровь и изувеченные тела были бы для него довольно привычным зрелищем. Бывалому капитану боевого звездолета много пришлось повидать за время своей службы. Но зловещая безжизненность без каких либо повреждений, полученных в бою, угнетала его. Поисковики доктора Маккоя быстро передвигались по коридорам загадочно вымершего корабля, сканируя своими камерами все новые и новые его уголки; вот, наконец, появились и вулканцы, мирно лежащие на своих местах с безмятежными лицами. Внимательно приглядевшись, Кирк решил, что в выражениях их лиц что‑то все‑таки есть, словно смерть им явилась как нечто удивительное и радостное. Все были мертвы…
Непосвященному человеку могло показаться, что эти люди просто прилегли вздремнуть на короткое время, увидели приятные сны, но почему то не смогли проснуться.
– Ваши предположения, мистер Спок? – спросил капитан, стараясь объяснить хотя бы себе причины гибели экипажа космоплана. Невозможно было найти даже крошечную деталь, которая могла бы навести опытного космонавта на след катастрофы.
– У меня их пока нет, капитан. Подождем результатов вскрытия тел погибших вулканцев. Возможно, доктор Маккой сможет приоткрыть завесу…
– Включите защитное экранирование медиков, – подал команду Кирк и почти сразу увидел на экране монитора блеск колонн высокой энергии, окруживших своим полем десантников, которые во главе с Маккоем и его помощником; доктором М'Бенга, уже разошлись по всем помещениям вымершего корабля.
– Лейтенант Ухура, что‑нибудь настораживает в поведении звездолета клингонов?
– Нет, сэр. Их корабль по‑прежнему остается на орбите. Они выключили всю коммуникационную аппаратуру, но это обычный прием в подобной ситуации. Мои приборы регистрируют излучение, которого не было бы, если бы они готовились к нападению. Даже если учесть несовершенство их системы экранирования, все равно складывается впечатление, что они не пытаются избежать обнаружения.
– Разрешите напомнить вам, капитан, – вмешался Чехов, – что им нет нужды прятаться. Это же новый дредноут клингонов.
– Я не забыл об этом, мистер Чехов, так же, как не забыл и о том, что любая схватка с ними грозит нам большими неприятностями. Далеко ли отсюда наши дредноуты, мистер Спок?
– Ближе всего «Конкордиум» и «Доминион». Оба сейчас в сухих доках на седьмой Звездной Базе.
– На седьмой Базе? – у Кирка даже мурашки поползли по всему телу от этого неприятного известия. Это означало, что оба дредноута были не в состоянии не то что вести бой, но даже совершить гиперпространственный прыжок к Алнату‑2. Нужно вступать в схватку одному, не рассчитывая ни на чью поддержку. Иного выхода у Кирка не было. Клингоны нарушили Органианский Мирный Договор, применив оружие против гражданского научного корабля с планеты Вулкан. Теперь им нельзя позволить безнаказанно вернуться на свою планету, в свою Империю. Конечно, крейсер, даже тяжелый, не может состязаться по мощи огня с дредноутом; но уклониться от выполнения своего долга Кирк не мог.
Зашифрованный приказ командования космическим Флотом не оставлял никаких сомнений на этот счет. «Энтерпрайз» был обязан вступить в бой, невзирая на явное превосходство противника.
– Соедините меня с доктором Маккоем, – приказал он Ухуре.
В динамике раздалось шипение, а затем раздался брюзгливый голос доктора.
– Что тебе нужно?
– Доклад, Боунз. Объясни, в чем причина катастрофы? Какое оружие применили клингоны? Что позволило им сразу уничтожить весь экипаж вулканцев?
– Пока не могу сказать ничего определенного. Я просвечиваю каждое тело, а затем мы относим их в криогенные хранилища. Ведь скоро нам придется отправлять умерших на Вулкан, чтобы похоронить, как требуют обычаи. М'Бенга делает вскрытие: он лучше знаком с физиологией вулканцев. Но если ты будешь постоянно беспокоить нас, требуя докладов, мы не скоро управимся с этой работенкой.
– Переправь на «Энтерпрайз» пару тел и возвращайся сам. Остальные трупы оставьте на месте. Перед уходом стравите воздух: космический вакуум сохранит все тела не хуже, чем наши криогенные камеры. Пойми, у меня нет времени на их перегрузку.
– Но, Джим…
– Быстрее, Боунз, поторапливайся. Конец связи.
Кирк почувствовал на себе взгляды всех офицеров, находившихся в рубке.
Сконцентрировав все внимание на экране монитора, он отдал приказ, стараясь сохранять в голосе спокойствие:
– Включить импульсный генератор. Мы должны подойти к Алнату‑2, прикрываясь этой планетой, как щитом, от корабля клингонов.
– Вы хотите застать их врасплох, сэр? – радостно, но с опаской, спросил Чехов.
– Верно, мистер Чехов. Что еще нам остается? Это наш единственный шанс остаться в живых.

* * *

– В своей практике мне еще не приходилось сталкиваться с подобным случаем, – сказал доктор М'Бенга, возвышаясь над операционным столом, на котором лежало вскрытое тело вулканского космонавта. – Все его внутренние органы в превосходном состоянии, поэтому причина смерти необъяснима для меня.
– Неужели нет даже малейшей зацепки? – спросил Кирк.
– Я четыре года изучал медицину на Вулкане и знаю, что говорю, капитан Кирк. Мне еще не доводилось видеть подобной смерти.
– Мистер Спок? – Кирк повернулся и взглянул на своего старпома, курировавшего все научные вопросы. Глаза Спока торопливо пробежали по строкам, просматривая распечатку медицинского компьютера.
– Я не могу сделать никаких выводов, капитан. Доктор М'Бенга более компетентен в этом случае и может лучшим образом использовать полученную в результате вскрытия информацию.
Кирк с трудом заставил себя поверить ответу помощника. Чтобы Спок оказался в тупике?! Такого Кирк не мог припомнить за все время совместной службы. Во всех этих цифрах на распечатке медицинского компьютера он ни черта не смыслил. Но в своем бессилии расписались его самые опытнейшие и знающие офицеры! Это выводило капитана из себя, терзало и бесило.
– Может, это неизвестное излучение? Но какой импульс? – торопливо произносил вслух, сам того не замечая, свои мысли Кирк, пытаясь нащупать ключ к секрету оружия клингонов.
– Ну что ж, в таком случае это новый вид излучения, с которым мы не знакомы, – сказал доктор. – Клетки тел не разрушены. Никаких следов ионизации, которая говорила бы о гамма‑радиации или икс‑лучах. Центральная нервная система тоже в полном порядке. Никаких контузий, внешних повреждений и прочих признаков насильственной смерти. Они умерли спокойно. Возможно, даже не успев ничего почувствовать. Дай бог, чтобы нам пришлось умереть так же спокойно и без мучений, как они…
Доктор‑негр печально воззрился на тело, лежавшее перед ним на столе.
– Благодарю вас, доктор. Если удача будет с нами, то не скоро еще нам придется отправиться по этому скорбному маршруту.
– Маккой, Спок, пойдемте. Мне нужно с вами посоветоваться.
Оставив М'Бенга, который продолжал исследовать труп, капитан отошел в сторону вместе с начальником медслужбы и старпомом и задал мучавший его вопрос:
– Есть ли хоть какие‑нибудь доказательства причастности клингонов к этому делу?
– Никаких, капитан, – ответил Спок. – Я проанализировал все записи в блоках памяти центрального компьютера «Ти‑Пау». Ни разу ни один член экипажа не упомянул о присутствии клингонов. Наши записи, сделанные после гибели экипажа, тоже не говорят о диверсии с их стороны.
– Маккой? А ты заметил что‑нибудь? Может быть, какую‑то постороннюю деталь, которая ко всему этому, на первый взгляд, никакого отношения не имеет. Возможно, у тебя возникли какие‑то чувства, ощущения?
– Ничего определенного, Джим. Но все мы хорошо знаем, что клингоны очень воинственны. Они были бы на седьмом небе от счастья, если бы им удалось уничтожить «Энтерпрайз» в бою. Война – это их хлеб. Органианский Мирный Договор, наверняка, лишил их всяких средств к существованию на много лет вперед.
– Это все общие рассуждения, – отмахнулся Кирк раздраженно. – Конкретно ты можешь связать их с «Ти‑Пау»? Как доказать, что вулканцев убили клингоны?
– Доказать не могу, но это они сделали. Кто же еще? Они ведь крутятся вокруг этой планеты! Другого звездолета здесь не было и нет, – отрубил Маккой.
– Да, доктор. Клингоны здесь, и мы должны атаковать их, и весьма скоро.
Командование требовало от Джеймса Кирка неукоснительного исполнения приказа, и сейчас он тщательно изучал и взвешивал результаты обследования космоплана вулканцев. Семьдесят два погибших и ни одного оставшегося в живых… Никаких доказательств, что к этому приложили руки клингоны. Это беспокоило его больше всего. Их корабль находился в зоне радиусом семьсот пятьдесят парсеков, что абсолютно точно соответствовало условиям Органианского Договора. Клингоны не могли напасть на звездолет Федерации, не подвергаясь ответному удару. Кроме того, они боялись возмездия со стороны органианцев.
Органианцы, мирные по своим устремлениям, обладали огромной мощью, которая, однако, не застраховала их от ошибок. Если новое оружие клингонов не обнаруживалось органианскими электронными средствами, тогда Империя Клингонов и в самом деле могла решиться на такой дерзкий шаг, рассчитывая остаться безнаказанной.
Объединенная Федерация планет не могла унижаться и слезно просить помощи у органианцев. Федерация должна была сама отреагировать на эту угрозу быстро и решительно.
Капитан Джеймс Т. Кирк волей случая стал орудием акции возмездия. Сейчас он отдал приказ о соблюдении полного радиомолчания. Связь с командованием Звездного Флота была прервана на неопределенное время. Даже малейший импульс мог насторожить клингонов.
Начиная с этого момента, вся тяжесть принятия решений лежала на плечах капитана Кирка. Адмирал Такетт предоставил ему в этом деле неограниченные полномочия.
– Мистер Чехов, доложите наши координаты.
– Мы находимся на расстоянии сорока планетарных диаметров Алната‑2 от поверхности, – ответил штурман. – Все фазерные батареи готовы, фотонные торпеды включены на «товсь» и наведены по горизонту.
Взгляд Кирка остановился на экране монитора, где теперь вырисовывались четкие очертания планеты класса М, окруженной голубым ореолом. Алнат был похож на Землю: шли такие же дожди, пахнущие весной, дули мягкие бризы, и так же ярко и ласково светило солнце. Единственная точка на горизонте планеты, где должен был появиться корабль клингонов, если он не изменит к тому времени свою орбиту, ничем не отличалась от других точек. Но стоило прозвучать его команде – и этот район космоса мгновенно будет насыщен смертоносными фазерными лучами. Туда же отправится дюжина торпед, каждая из которых способна уничтожить всю поверхность планеты. Огромная мощь, и она послушно ждет его команды.
Кирк чувствовал, что атмосфера в рубке становится все более напряженной. Она сгущалась и осязаемо давила на него. Ответственность… Ведь ему предстоит принять решение, от которого зависит начало очередной звездной войны.
Опередить клингонов, атаковать их прежде, чем они будут готовы к бою? Спок согласился, что с точки зрения логики это единственно правильное решение. Звездолет клингонов более современен, лучше вооружен и имеет преимущество в скорости. Только внезапная атака дает шанс «Энтерпрайзу» выиграть бой. Если удастся нанести дредноуту значительные повреждения прежде, чем он ответит контрударом, и ослабить его огневую мощь… «Энтерпрайз» мог надеяться на сохранение живучести в конце боя, но не больше. Кирк даже не был уверен, что его кораблю удастся оторваться от преследования. Если до этого дойдет дело…
Он встряхнул головой, пытаясь избавиться от этих страшных мыслей. Враги, атака, сражение… Улики против клингонов были довольно шаткими, точнее говоря, их не было вовсе.
Возможно, М'Бенга и Маккой просто не смогли обнаружить вирус, который и унес в доли секунды жизни всего экипажа. Но все говорило против такого предположения. Да и откуда мог появиться этот вирус? Только не с Алната‑2. По заключению Центра Планетарных Исследований, эта планета не была заражена вирусной формой заболеваний. Она считалась наиболее безопасной среди всех планет класса М. Никаких эпидемических заболеваний, никаких опасных для человека зверей. Но в чем же тогда причина переселения в мир иной всего экипажа «Ти‑Пау»?
– Включить отражательные экраны, – приказал Кирк. – Атакуем, как только дредноут клингонов выйдет из‑за горизонта.
– Осталось четыре минуты, капитан, – голос Чехова дрожал от еле сдерживаемых эмоций. Кирк мысленно видел штурмана как скакуна на старте. Сейчас он нервничал, не был уверен в себе… Но начнется сражение – он успокоится и будет действовать предельно хладнокровно и осторожно, а самое главное – безошибочно.
– Капитан! – закричала Ухура. – Я поймала передачу с поверхности планеты. Передающие утверждают, что являются членами экипажа «Ти‑Пау». Хотя нет, их высадили раньше, в составе научной экспедиции. Они… Сигнал принимается с помехами, мне не все понятно.
– Переключите на мой монитор, лейтенант. А вы, мистер, Чехов, уберите палец подальше от кнопки фазерных батарей.
Молодой мичман неохотно выполнил приказ капитана, убрав руку с пульта управления фазерами.
– Продолжайте наблюдать за всеми маневрами корабля клингонов, – добавил Кирк.
В это время перед ним на экране возникло изображение длинношеего андорианца с синеватым лицом. Рядом с его головой была какая‑то изогнутая штанга, которая заставляла андорианца невольно наклоняться к самому экрану коммуникатора.
– Кто это? Вы, капитан Саллиэн? Объясните мне, что означает ваше странное поведение? Вы бросили нас на произвол судьбы. Вы слышите меня? Отвечайте!
– Мистер Спок, кто это?
– Этот андорианец – известный ученый, доктор Треллвон‑да, археолог, принимающий участие во многих вулканских экспедициях. Похоже, его раздражает, что капитан Саллиэн, командир «Ти‑Пау», не оправдал его ожиданий.
– Эта передача настоящая? Может быть, клингоны пытаются ввести нас в заблуждение, чтобы атаковать первыми?
– Нет, капитан. Здесь нет подвоха.
– Ухура, включи канал и старайся вести его более концентрированным пучком. Ты ведь сама понимаешь, что может произойти, если клингоны перехватят сигнал и узнают о нашем присутствии.
Пальцы Ухуры проворно запорхали по клавиатуре компьютера, выполняя приказ Кирка. Слабый шум из динамика означал открытие связи с поверхностью Алната‑2.
– Доктор Треллвон‑да? Говорит капитан Кирк со звездолета «Энтерпрайз». Вам угрожает опасность?
– Опасность? – проскрипел андорианец. – Конечно, я в опасности. Потому что всегда существует опасность повредить остатки развалин в ходе раскопок. Поэтому мне срочно, понимаете – срочно, нужно лабораторное оборудование, оставленное на борту «Ти‑Пау». Или вы заставите этого подлого бездельника переправить оборудование на Алнат‑2, или я подам на него жалобу в Межзвездный комитет по науке!
Кирк, нажав на клавишу коммуникатора, прервал на несколько секунд связь и спросил Спока:
– Он не притворяется?
– Нет, капитан. Доктор Треллвон‑да очень огорчен из‑за несвоевременной доставки оборудования. Анализатор звуков настроен с учетом физиологии андорианцев, и его данные говорят лишь о сильном раздражении доктора из‑за вынужденной приостановки работ.
Кирк возобновил связь:
– Доктор, клингоны представляют для вас какую‑нибудь угрозу?
– Нет, нет, хоть я их и не очень‑то люблю. Они – неприятные ребята, но особых проблем с ними нет. Раздражает их докучливость, но задержка раскопок раздражает меня еще больше. Послушайте, вы, Кирк, так, кажется, вас зовут, свяжите меня немедленно с капитаном Саллиэном!
– Боюсь, что это сделать будет нелегко. Ведь весь экипаж «Ти‑Пау» погиб. Может быть, вы поможете нам узнать что‑нибудь об этом происшествии?
– Что? Все мертвы? Ничего не понимаю. У нас все здоровы и чувствуют себя превосходно.
– Есть ли среди вас вулканцы? – спросил Спок, стоявший справа от Кирка.
– Нет, ни одного. Все, разумеется, андорианцы. Мы очень заинтересовались этими чудесными развалинами. Находок здесь столько, что хватит на сотню великолепных научных монографий. Даже этот балбес Торон сможет, наконец, закончить свою докторскую диссертацию, которую пишет с незапамятных времен. Вот уж не ожидал, что из него выйдет ученый. Это открытие для нас – просто манна небесная! Оно…
– Доктор, я прерву вас. Вы не могли бы подняться к нам? – Кирк посмотрел на Чехова, который с негодованием показывал на хронометр: менее минуты оставалось до появления корабля клингонов на горизонте. Даже если сделать поправку на несовершенство их СДО, теперь уже все равно без особого труда можно обнаружить «Энтерпрайз». Терялось преимущество внезапности!
– Что? К вам? Пожалуй, смогу. Только ненадолго. У нас нет оборудования, мы вынуждены работать вслепую, пальцами. Это крайне ненаучно. Как воздух, нам нужны ультразвуковые щетки. Малейшая неосторожность при очистке поверхности какого‑нибудь камня с петроглифами – и будет нанесен невосполнимый ущерб для науки.
– Поднять на борт одного человека из состава экспедиции, – приказал Кирк начальнику транспортной службы.
– Мистер Зулу, вы смогли бы перейти на другую траекторию полета, но с условием: мы должны быть закрыты от клингонов массой планеты.
– Конечно, сэр. Нет проблем. Мы займем ту же орбиту, что и клингоны. Только бы они не начали маневрирование быстрее, чем наш корабль.
– Выполняйте, мистер Зулу, – Кирк нажал клавишу внутреннего переговорного устройства и поинтересовался:
– Мистер Кайл, андорианец уже на борту?
– Только что прибыл, сэр, – незамедлительно ответил начальник транспортной службы.
– Может быть, теперь‑то нам удастся выяснить, что же здесь происходит, – Кирк облегченно вздохнул и многозначительно посмотрел на Спока. Но вулканец лишь скептически улыбнулся.

Глава 2

Запись в бортовом журнале:

Звездная дата 4723.4…
Мы продолжаем уклоняться от контактов с боевым звездолетом клингонов до тех пор, пока не будет установлена их причастность к гибели вулканцев на борту научно‑исследовательского судна «Ти‑Пау». Незадолго до трагедии космоплан высадил на поверхность Алната‑2 экспедицию в количестве двадцати трех ученых. Их руководитель, доктор Треллвон‑да, не проявляет особой склонности к сотрудничеству в ходе проводимого нами расследования. Дальнейший опрос, несомненно, даст нам ценную информацию…

Кирк и Спок отправились знакомиться с андорианцем. Ученый, кожа которого имела ярко выраженный голубой оттенок, нервно шагал из угла в угол по помещению транспортного отдела. Весь его вид и манера поведения выдавали крайнее недовольство из‑за задержки в работе.
– Доктор Треллвон‑да? Я – капитан Кирк. А это мой старший помощник, мистер Спок.
– Вулканец, – презрительно фыркнул андорианец, – от вас, ребята, нигде нет спасу. Вы, наверное, будете меня преследовать до самой смерти. За что мне такое проклятие?
– Проклятие? – удивился Спок. – Это нелогичный предрассудок, противоречащий всем научным принципам. Я хотел бы предложить…
– Ничего вы предложить не можете, – перебил его Треллвон‑да, гордо выпрямившись. – Дайте мне оборудование, которое необходимо для проведения раскопок! Я хочу получить его немедленно!
– Доктор, – стараясь не злить разнервничавшегося ученого, произнес Кирк, – у нас возникла пока никак не разрешимая проблема: все члены экипажа «Ти‑Пау» мертвы. Можете ли вы хоть как‑то помочь нам с решением этой задачи?
– Мертвы? Они все мертвы? Это очень ненаучно с их стороны. Так вот о чем вы пытались сказать мне. Но вы говорили так путано, что я ничего не понял.
– Семьдесят два вулканца мертвы, доктор… И они не оставили даже крохотного намека на то, как это произошло, – произнес Спок.
– Гм, теперь понятно, почему Саллиэн ни с того ни с сего изменил орбиту, – в раздумье проговорил Треллвон‑да. – Но это все равно не оправдывает его возмутительного поступка!
– Ладно. Давайте перекусим, а заодно обсудим все в более спокойной обстановке, – предложил Кирк, слегка подталкивая андорианца в сторону кают‑компании. – Мы с мистером Споком с удовольствием послушаем рассказ о ваших находках и открытиях.
– Правда? Хотя, конечно. Ведь это потрясет до основания все закоснелые догмы о зарождении жизни на Андоре… да и на Вулкане тоже! – седовласый андорианец, алчно сверкая глазами, энергично потер руки.
– Прошу вас, – радушно произнес Кирк, увлекая андорианца в кают‑компанию, – присаживайтесь и познакомимся поближе. Столь знаменитому ученому, наверняка, есть что рассказать об Алнате‑2.
– Это прекраснейший мир, – заговорил ученый, едва ли заметив, как Спок нажал клавишу записи и хранения информации в памяти центрального компьютера звездолета. – Я глубоко признателен наблюдателям, которые открыли эту планету и предложили мне участвовать в ее дальнейших исследованиях. Они сразу поняли всю ценность находки. Поэтому незамедлительно был установлен контакт со мной…
– В чем, конкретно, заключается это открытие, доктор?
– Руины! Руины самой передовой, с технологической точки зрения, цивилизации гуманоидов. Для меня это загадка. Ведь на поверхности всей планеты осталась лишь одна пирамида – символ этой цивилизации. Только одна пирамида! Словно они хотели, чтобы только это сооружение привлекло внимание пришельцев из других миров. Все остальное, словно нарочно, уничтожено… Кстати, я захватил с собой голограммы, сделанные на месте раскопок.
Спок взял у ученого дискету с записью и вставил в приемное устройство компьютера, стоящего на столе. В дальнем углу кают‑компании появилось изображение, спроецированное электронным устройством. Кирк, непроизвольно, со свистом втянул в себя воздух. Несмотря на уменьшенный в сотни раз масштаб изображения, пирамида просто подавляла своим величием. Ее черные, как смоль, стороны тускло поблескивали в лучах яркого желтого солнца, как бы впитывая в себя их жизненную силу и возвращая ее в слегка измененной форме.
– Какова высота этого сооружения? – пораженно спросил Спок.
– Масштаб указан внизу, – ответил ученый, погруженный в созерцание трехмерного изображения своего открытия.
– Эта штука выше «Энтерпрайза»! – воскликнул Кирк. – Так вы говорите, что пирамиду построило население этой планеты?! Когда?
– Примерно пять тысяч лет д.н.в. До настоящего времени, – добавил андорианец таким тоном, словно имел дело с непроходимыми тупицами. – Я говорю о минимально допустимом периоде. Но вполне возможно, что ее построили и десять тысячелетий назад. Поверхность обработана с точностью в несколько микрон, а внутри находится настоящий музей археологических реликвий.
Появилось следующее голографическое изображение. Внутри пирамиды было очень просторно. А в центре зала одиноко стоял каменный алтарь.
– Для чего предназначено это сооружение? – поинтересовался Кирк, очарованный изяществом и простотой линий этой находки.
– Не знаю. Не было еще времени толком все изучить. Допускаю, что это алтарь. Хотя и не уверен. Судя по всему, эта вещь служила пьедесталом для демонстрации какого‑то предмета, имевшего огромное значение в жизни алнатцев. Но я не был первым из вошедших сюда. До меня здесь побывали вулканцы.
– Они первыми вошли в это помещение?
– Да. Затем они вышли. В это время я осматривал основание пирамиды. Вулканцы построились и поднялись по энергетическому лучу на свой звездолет, оставив на планете нас одних.
Андорианец встал и, подойдя к объемному изображению, стал изучать грани пирамиды, коротко и довольно посмеиваясь.
– Подождите, доктор Треллвон‑да. Вулканцы ушли и… Вы сразу вошли внутрь пирамиды?
– Нет, нет, не сразу… Эти снимки были сделаны после того, как мы прогнали клингонов.
Кирк нахмурился, и на лбу у него появились морщины.
– Может быть, вы по порядку расскажете нам обо всем, что произошло на планете. Итак, клингоны?
– Ну‑у, клингоны появились, когда вулканцев уже и след простыл. Я занимался разбивкой лагеря и даже не заметил, как они спустились по лучу. У них с собой было оборудование для раскопок. Я тут же возмутился, увидев эти тяжелые установки. Они ведь могли погубить ценнейшие остатки материальной культуры алнатцев.
– Расскажите еще раз, пожалуйста, – попросил Кирк, пришедший в замешательство. – В зал зашли вулканцы, а затем поднялись по лучу, не сказав вам ни слова? Затем вторглись клингоны с тяжелым оборудованием, которое было доставлено с их звездолета…
– Да, именно так все и происходило. Клингоны заполонили неожиданно наш лагерь, а несколько самых любопытных даже проникли в пирамиду. С большим трудом мне удалось убедить их оставить нас в покое. Эти клингоны – очень отвратительные и злобные личности. Но, слава богу, поддаются убеждениям.
– Клингон, не убивающий на месте и прислушивающийся к увещеваниям?! Все это не похоже на них. Мистер Спок, ваши соображения?
– Разумеется, все происходящее в лагере никак не вписывается в общепринятую схему поведения клингонов. Да и кроме того, если клингоны решили совершить убийство на борту «Ти‑Пау», то с какой стати им оставлять в живых ученых на Алнате‑2?
– Я постараюсь ответить на этот вопрос. Им было сказано, что уже вызвана помощь с шестнадцатой Звездной Базы. Но на самом деле это было блефом, потому что мощности коммуникатора, оставленного Саллиэном, едва хватало, чтобы связаться с кораблем на низкой орбите. Не могло быть и речи о передаче радиограммы в субкосмое. Но клингоны, очевидно, поверили моей выдумке и, пошатавшись еще немного по нашему лагерю, убрались восвояси.
– Теперь эта история стала еще туманней, – размышлял Кирк. – Ведь на орбите у клингонов один из самых мощных звездолетов в этой части космоса…
– Да, и название у него подходящее – «Террор», очень затейливо, – поддакнул Треллвон‑да. – Оно как нельзя лучше соответствует характеру их занятий. Если бы они всю свою энергию направляли на научные исследования, вместо создания средств устрашения и уничтожения, их уровень жизни был бы куда выше.
– И нам бы было спокойнее, доктор, – ответил Кирк. Обернувшись, он обратился к Споку:
– Что вы думаете обо всем этом? Дредноут, способный уничтожить «Энтерпрайз», а не то, что небольшой корабль, без вооружения к тому же, и клингоновский командир преспокойно оставляет тот крутиться на орбите. Но ведь это же улика! А, может быть, они так и не смогли обнаружить «Ти‑Пау»? Неужели их СДО могли упустить такой объект?
– Можно предположить, что это новое оружие действует вне зависимости от чувствительности датчиков их аппаратуры обнаружения.
– Оружие? – вскричал андорианец. – Да что вы все заладили о каком‑то оружии? Я требую, чтобы мне отдали мое оборудование. Найдите «Ти‑Пау»! Мне нет никакого дела до того, что они мертвы там или… пьяны… Заставьте их вернуть мне мои инструменты! Федерация будет весьма обязана вам, Кирк, если вы окажете содействие научным исследованиям. Ведь эта планета – настоящий клад для археологов, открытие века! Уж кому, как не мне, это знать!
– Мы постараемся помочь вам, доктор, – проговорил Кирк, стараясь обуздать свой гнев. – Подождите здесь, пока мы займемся неотложными делами. Пойдемте, мистер Спок.
Оказавшись в коридоре, Кирк прислонился к холодному металлу перегородки, с радостью чувствуя спиной нечто твердое и существенное, в отличие от зыбкой и неопределенной ситуации, в которую его ввергли непредвиденные обстоятельства. Он вытер рукой пот, выступивший на верхней губе, и покачал головой.
– Не знаю, Спок, что об этом и думать. Мне кажется, он совсем помешался на своей археологии. Впрочем, ничего удивительного. Я встречал в своей жизни людей, которые вели себя похожим образом.
– Он поглощен своей работой. Типичный образчик расы, исповедующей философию прагматизма, возведенную в абсолют. Явные агрессивные тенденции сублимируются, и вся энергия направляется на овладение знаниями. Война, с их точки зрения, – непрактичное истребление производственного и людского потенциала. Мораль, в данном случае, не имеет никакого значения. Логично?
– Все‑таки я предпочитаю иметь побольше фактов и поменьше, так называемого, логического подхода.
Кирк чувствовал, что ситуация становится неконтролируемой. Формально клингоны не совершили ничего враждебного в отношении какого бы то ни было гражданина Федерации… Но кто же тогда умертвил вулканцев? Угроза, которую представлял собой мощнейший дредноут клингонов, была весьма реальной и нависала над головой Кирка, а вместе с ним и над «Энтерпрайзом», как дамоклов меч.
– Нет причины, чтобы не верить Треллвон‑да, – заметил Спок. – Он – известный ученый, достигший в своей области знаний значительных результатов, и его мнение нельзя сбрасывать со счетов.
– Ну, и что теперь делать? Обратиться с этим же вопросом к клингонам? – спросил раздраженно Кирк.
– А почему бы и нет?
Кирк взглянул на своего помощника и медленно произнес:
– Вы правы, мистер Спок, почему бы мне и не спросить их? Лейтенант Ухура, включите канал связи с кораблем клингонов.
– Капитан! – Кирк даже не смог определить, у кого из находившихся в рубке офицеров вырвался этот возмущенный возглас. Прозвучало, по меньшей мере, полдюжины голосов, слившихся воедино.
Окинув взглядом рубку, он увидел на лицах людей изумление, а также плохо скрытые непонимание и гнев.
– Выполняйте приказ, лейтенант. А вы, мистер Чехов, будьте добры убрать руку с пульта управления фазерами. Я вовсе не желаю, чтобы из‑за случайного движения пальца, которое может случиться ввиду вашей нервозности, возник межзвездный вооруженный конфликт.
– Слушаюсь, сэр, – мрачно буркнул Чехов.
– Канал включен?
– Так точно, сэр.
– Капитан Кирк, командующий боевым звездолетом Федерации, приветствует наших клингоновских собратьев.
До Кирка долетело чье‑то приглушенное презрительное фырканье, но он вынужден был проигнорировать его.
– Мы вышли на стандартную орбиту вокруг Алната‑2 и хотим засвидетельствовать вам свое уважение.
В процессе настройки аппаратуры клингонов на частоту общего коммуникационного канала экран монитора покрылся рябью, а затем на нем появилось изображение: смуглое, угрюмое лицо, искаженное гримасой злобной, издевательской полуулыбки. Клингон сделал жест, требуя, чтобы кто‑то из его подчиненных срочно убрался из поля обзора телекамеры, а затем уселся в кресло и с явной неприязнью уставился на Кирка.
– Капитан Калан, командующий боевым звездолетом Империи «Террор». Что вам нужно?
– Этот парень сразу берет быка за рога, – пробормотал Спок. – В дипломаты он не годится.
– На борту вулканского научно‑исследовательского корабля «Ти‑Пау» возникли кое‑какие проблемы. Возможно, вы поможете разобраться в них.
– Нет.
Взгляд Кирка стал мрачным, глаза сузились:
– Вы отказываетесь нам помочь? Дело в том, что все члены экипажа «Ти‑Пау» погибли. Это нарушение условий Органианского Мирного Договора.
– Империя Клингонов не нарушала и не собирается нарушать этот договор! – вскипел командир дредноута. – На такое способны лишь презренные трусы, состоящие в вашей Федерации. В нашей Империи таких нет!… А что произошло с этим, так называемым, научно‑исследовательским кораблем?
– Неизвестно. «Террор» вышел на орбиту сразу после того, как на борту «Ти‑Пау» возникли вышеупомянутые проблемы. Вы не отметили каких‑нибудь необычных явлений? Повышенную солнечную активность? Гравитационные аномалии? Хоть что‑нибудь, что объясняло бы причину смерти семидесяти двух космонавтов?
– Капитан Кирк, – усмехнулся Калан, – мне тут только что сообщили кое‑какие данные о вас и вашем звездолете. Надеюсь, вам ясно, что, несмотря на весь ваш опыт, «Энтерпрайзу» не по силам тягаться с «Террором»?
– Капитан Калан, ввиду некоторых модификаций вооружения, произведенных недавно на борту «Энтерпрайза», я бы этого не сказал. Однако, как вы раньше отметили, мы с вами прибыли сюда с добрыми намерениями. Нам нужна только информация. Получив ее, мы немедленно покинем эту точку пространства. Что вас привело на орбиту Алната‑2?
– Этот участок открыт для кораблей обоих сторон, подписавших Органианский Мирный Договор, – ответил клингон. – Мы занимаемся исследованиями. Мы… добываем знания так же, как и те, кто сейчас роется на поверхности планеты. Я имею в виду археологическую экспедицию, которая изучает руины древней цивилизаций.
– Ловко он повернул дело, – прокомментировал объяснение командира клингоновского дредноута Спок. – Что‑то раньше мне не приходилось слышать о клингонах, рьяно интересующихся археологией. Война – вот чем пропитаны они до мозга костей.
– Я знаю, Спок, – отозвался Кирк. Командиру же «Террора» он сказал:
– С таким тяжелым вооружением, как на вашем корабле, только за знаниями и охотиться.
– Я не собираюсь изощряться с вами в словесных баталиях, Кирк. Однако должен предупредить вас, что любая попытка выдворить нас с орбиты Алната‑2 и из окрестностей этой планеты будет пресечена всеми имеющимися в моем распоряжении средствами.
– Вы угрожаете нам, Калан?
Опять последовала ухмылка, злобный оскал челюстей, резко выделявшихся белой линией зубов на смуглом, почти черном лице.
– Ни в коем случае, Кирк. Мы будем лишь обороняться, однако жестоко поплатятся все враги, пожелавшие изгнать нас с места, которое мы занимаем по праву, – манера, в которой были сказаны эти слова, не оставляла сомнений в том, что самым заветным желанием Калана было затеять драку.
– Поединок дредноута с тяжелым крейсером, несомненно, вызвал бы большой интерес с теоретической точки зрения, – продолжал, тем временем, Калан. – Наши тактики иногда выдвигали спорную гипотезу о том, что преимущество дредноута в вооружении может быть во многом скомпенсировано более высокой мобильностью тяжелого крейсера. Как бы решили эту проблему ваши компьютеры?
– Как знать, капитан. В любом случае, вы можете быть уверены, что ни один гражданин Федерации не будет пытаться мешать вам в вашем стремлении обогатиться новыми научными знаниями. Удачи вам в раскопках!
Кирк увидел, как лицо его оппонента передернула злобная, отвратительная судорога, а затем клингон первым выключил канал связи. Сбросив нервное напряжение, Кирк повернулся вместе с креслом к своему старпому:
– Ваше мнение, Спок?
– Я не уверен, капитан. У клингона явно чешутся руки задать нам трепку… Ну и что с того? Все клингоны одинаковы. Если бы он, и в самом деле, считал свой звездолет грозной и несокрушимой машиной, то не замедлил бы обрушиться на «Энтерпрайз» без всякого предупреждения. И если он такого не сделал, то это говорит о его неуверенности в собственных силах.
В рубку вошел Маккой. Он поудобнее примостился на краешке консоли, рядом с креслом Кирка.
– Я слышал ваш разговор, Джим. Утверждение Спока справедливо. Но не могу никак понять, что за околесицу ты нес насчет какой‑то модификации вооружения, в результате которой мы можем вступить в схватку с дредноутом?
– Это был блеф, Боунз, и больше ничего.
– Блеф? – удивился Спок, наклонив голову. – Но ведь это прием, применяемый в странной игре в карты, называемой «покер». Лгать во имя заведомо недостижимой цели едва ли имеет смысл.
– Мы и не ожидали, что вы поймете, Спок. Ведь блеф противоречит всем законам логики, сказал Маккой. – А то, что ты делаешь, Джим, нелогично. Атакуй, открывай огонь по дредноуту, пока они еще не успели приготовиться к сражению.
– Боюсь, что элемент внезапности уже потерян, Боунз. А, кстати, чем мы можем обосновать нападение на клингонов?
– Органианский Договор! Они не имеют права не допускать нас на поверхность Алната‑2!
– Они и не делают этого. Наоборот, им очень хочется, чтобы в роли посягателей на их права выступили мы. Нет, Боунз, в этой ситуации мы должны быть очень осторожны… Шаг за шагом ступая вперед, посматривать, куда выводит нас тропа. Мне кажется, что во всех этих событиях есть какой‑то другой смысл, пока недоступный нашему пониманию.
– Остается лишь надеяться, что тропа, по которой ты нас ведешь, не окажется тропкой в рай, – задумчиво проговорил Маккой.
Кирк с отвращением ткнул пальцем в клавишу своего компьютера. Он, наверное, не меньше сотни раз просмотрел и прослушал запись беседы с андорианским археологом, но ничего толком не лезло в голову. Ни одной приемлемой версии. Этот ученый не представлял себе весь масштаб катастрофы или просто не хотел зря тратить время на осмысление случившегося. Запись разговора с Каланом была еще менее содержательной. Кирк призвал на помощь самые сложные программы, заложенные в память центрального бортового компьютера, но и это оказалось безрезультатно!
Клингоны жили в мире подозрительности и параноидального страха, который они пытались преодолеть, нагнетая в себе агрессивность и воинственный дух по отношению к жителям других миров. Поведение Калана совпадало с этими параметрами. Ничто не указывало на его ответственность за смерть вулканцев, но, в то же время, ни тон, ни жесты, ни какая‑либо другая мельчайшая деталь поведения клингона не говорили неопровержимо о его полной невиновности. Кирк был уверен, что при любом удобном случае Калан не преминул бы расправиться с вулканцами. Эти две расы исстари питали друг к другу взаимную неприязнь.
Кирк откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь хотя бы немного расслабиться. Напряжение последних часов отдавалось в голове немилосердной пульсирующей болью. Он изо всех сил пытался отвлечься, и поэтому представил себе тихую заводь с кувшинками. Вот он погрузился в эту теплую, приятную воду и плывет без напряжения, не чувствуя сопротивления воды, освободившись от гравитации. Больше он не пленник своего тела. Затем в его воображении возникли другие расслабляющие видения. Тупое пульсирование в затылке стало пропадать и, наконец, прекратилось. Кирк открыл глаза и увидел Спока и Маккоя, стоявших у порога и, очевидно, не решавших войти.
– Я слушаю вас, господа, – устало произнес он.
– Капитан, клингоны поставили помехи на всех субкосмических частотах. Мы не можем связаться с командованием Флота.
– Этого следовало ожидать, – отозвался Кирк. – Они занервничали. Ведь им неясно, зачем мы здесь. Возможно, они думают, что историю с «Ти‑Пау» мы выдумали, чтобы пустить им пыль в глаза и скрыть наши истинные намерения. Вы же знаете, что подозрительность клингонов стала притчей во языцех. Даже если бы мы показали им тела, они, скорее всего, решили бы, что вулканцы убиты нами, с целью получить повод для нападения на них.
– Джим, ты хочешь сказать, что клингоны ни при чем, и вулканцев убили не они! – захлебываясь слюной, гневно зачастил Маккой. – Да ведь совершенно ясно, что они постарались обставить все так, чтобы и следов не осталось. Возможно, мы вообще не сможем доказать их вину. Но разве все дело в формальных уликах?
– В какой‑то степени я согласен с тобой, Боунз, но мне хотелось бы взглянуть на это происшествие со всех сторон. Что, если, всего лишь – если, клингоны действительно не несут вины за гибель экипажа? В этом случае мы, напав на них, явимся агрессорами и разжигателями новой звездной войны.
– Но если ты позволишь им убраться отсюда целехонькими, в полной сохранности, они смогут и дальше безнаказанно творить все, что им заблагорассудится при помощи своего чудо‑оружия, не оставляющего следов. И тогда безопасность всей Федерации окажется под угрозой.
– Ты прав. Мне придется решать – и решать довольно скоро. Но каким должно быть это решение? Кто они, эти клингоны? Хладнокровные убийцы или же случайно оказавшиеся на месте преступления свидетели? – трудно припомнить тот эпизод, где клингоны когда‑либо оказывались «случайными свидетелями», как вы выразились, капитан, – сказал Спок. – То, что они окружили наш «Энтерпрайз» электронными помехами, доказывает их причастность к трагедии.
– Не обязательно, Спок. Они же не знают, что мы не можем рассчитывать на помощь наших дредноутов. Они не знают, что «Энтерпрайз» – самый мощный боевой звездолет Федерации в этом районе. С их стороны это просто предохранительная мера. Им прекрасно известно, что в случае необходимости они разнесут нас в пух и прах. Но если нам удастся вызвать помощь, то их положение может стать отчаянным.
– Все равно они чувствуют за собой какую‑то вину. Я за то, чтобы атаковать их немедленно! – и Маккой, разгорячившись, стукнул кулаком по крошечному письменному столу Кирка. Капитан с удивлением посмотрел на своего начальника медслужбы. Не так уж часто на него накатывало подобное настроение.
– Ты подвергаешь сомнению решение командира? – спокойно спросил Кирк. – Если так, то назови причину.
– Твоя нерешительность – вот причина! – вскричал Маккой, почти не владея собой. – Настоящий капитан должен командовать. Решай!
Кирк очень жалел, что не может связаться с командованием Флота и посоветоваться с вышестоящим начальством. Да, конечно, они не были боевыми командирами, но среди этих штабистов хватало дельных, умных офицеров, прекрасно разбирающихся в стратегии и тактике, обладающих масштабным мышлением и способных мгновенно просчитать последствия того или иного решения. Кирк же в душе был исследователем, первооткрывателем, жаждущим наносить на карту новые миры. И его «Энтерпрайз» не был, по‑настоящему, боевым кораблем, похожим на сверхмощные дредноуты. Он нес вооружение лишь для самозащиты, а не для нападения. Его задача – устанавливать контакты с иными цивилизациями и культурами, до которых не удалось добраться другим путешественникам, производить топографические съемки поверхности неизвестных планет, искать жизнь и мир, а не приносить смерть и разрушение. Неотвратимость принятия решения была очевидна. Так же очевидно было и то, что любое решение было чревато войной или, по крайней мере, тяжелыми последствиями.
Если у клингонов в самом деле было секретное оружие, они могли и в дальнейшем использовать его, если их не остановить вовремя. Но даже если их и удастся остановить здесь, уничтожить этот дредноут, то кто даст гарантию, что подобное оружие не установлено на других клингоновских звездолетах? А если лидеры клингонов уже почувствовали, что баланс сил в их пользу, то потеря одного дредноута никак не повлияет на их решение развязать полномасштабную звездную войну и, наоборот, будет им на руку. Но если клингоны те, за кого они себя выдают, – то есть мирные ученые, исследующие Алнат‑2 по примеру андорианцев, – то нападение на них вызовет войну, которой могло бы и не быть. Симпатии неприсоединившихся миров будут на их стороне. А Кирк войдет в историю, как человек, несущий ответственность за начало новой звездной войны, в ходе которой могут погибнуть целые планеты со всем населением. Триллионы людей сгорят в этом пламени. Такова цена одной ошибки, его ошибки…
– Боунз, я устал. Мне осточертело до боли в глазах пялиться на экран монитора! Раскалывается голова… Все! Хватит! Дай мне что‑нибудь успокоительное. Я хочу хотя бы немного поспать.
– Но клингоны…! – запротестовал доктор.
– Клингоны никуда не исчезнут. К сожалению. Пока между нами будет длиться состояние неустойчивого мира, мы успеем разузнать что‑нибудь существенное.
– Экипаж должен по‑прежнему находиться в полной боевой готовности? – спросил Спок.
– Конечно. Ситуация сложная: мы взаимно не доверяем друг другу. Если клингоны начнут совершать какие‑нибудь подозрительные перемещения, сразу вызывайте меня в рубку. А теперь дайте мне отдохнуть.
Спок и Маккой ушли, но сон не скоро еще пришел к Кирку. Он долго ворочался на своей узкой койке. Ему не давало покоя решение, которое необходимо было принять. И когда он все‑таки заснул, сон его был тревожен. Кирку снились вспышки фазеров и взрывы фотонных торпед.

Глава 3

Запись в бортовом журнале:

Звездная дата 4130.5…
Между «Энтерпрайзом» и «Террором», кораблем клингонов, продолжается война нервов. Как только мы меняем орбиту, они в точности повторяют наш маневр, а вслед за ними это же делаем мы. Среди членов экипажа «Энтерпрайза» растет напряжение. Люди измучены этим противостоянием. Нормальное функционирование многих служб находится под угрозой. В целом, моральное состояние экипажа надломленное. Ни на одном звездолете, где мне приходилось служить, не видел я ничего подобного тому, что сейчас происходит на борту «Энтерпрайза». Центральный компьютер не в состоянии выдать нам какие‑либо рекомендации. Ситуация беспрецедентна и не имеет аналогов в его памяти. Я должен что‑то предпринять. Дальнейшее бездействие грозит вывести ситуацию из‑под контроля…

– Мистер Чехов, доложите обстановку.
– «Террор» изменяет орбиту с таким расчетом, чтобы оставаться над той точкой на поверхности Алната, где расположен лагерь андорианцев. Их фазеры постоянно нацелены на ученых, в голосе молодого мичмана звучала явная досада. Кирк сочувствовал Чехову, ибо узнавал в нем самого себя несколькими десятками лет младше. Получив первое назначение на боевой корабль, он вел себя точно так же и рвался в бой, как щенок, которому непременно хочется кого‑нибудь укусить или облаять, невзирая на последствия.
Потребовалось несколько кровавых космических сражений, чтобы до Кирка дошло, наконец, что бой – лишь одно из средств достижения цели. Чехов тоже постигнет эту истину, если они останутся живы.
– Выведите «Энтерпрайз» на орбиту так, чтобы оказаться прямо над «Террором», мистер Зулу. Для корректировки орбиты пользуйтесь импульсными двигателями.
– Слушаюсь, сэр.
– Мистер Чехов, на пару слов.
Мичман встал и, подойдя к командиру, вызывающе уставился на Кирка. Капитан вздохнул и сказал:
– Я хочу произвести беглую инспекторскую проверку корабля, мистер Чехов, и прошу вас на время моего отсутствия исполнять обязанности командира. Могу ли я положиться на вас?
Лицо мичмана прояснилось, и он радостно ответил:
– Так точно, сэр!
– Отлично, – и чуть громче, чтобы в рубке все слышали, Кирк добавил:
– Передаю вам управление звездолетом, мистер Чехов.
Резко качнувшись всем телом вперед, он оторвался от кресла и, сделав несколько шагов к турболифту спустился вниз, в лазарет. Несмотря на свою озабоченность поведением экипажа, его мысли то и дело возвращались к странному вирусу. Как ни странно или маловероятно могло это показаться, но нельзя было исключить того, что вирус, сделавший свое черное дело на «Ти‑Пау», сейчас незаметно распространяется по «Энтерпрайзу».
– Маккой, – произнес Кирк, входя в отсек доктора, – у тебя есть время, чтобы кое о чем поговорить?
– Естественно. Предполагаю, что тебя беспокоит необычное поведение команды. Они резвятся похлеще, чем лысуха в солнечный, погожий денек.
– Все зависит от того, с какой стороны посмотреть на это, Боунз. Резвятся… – он фыркнул. – А мне кажется, что они начинают выходить из под контроля; команда близка к непослушанию. Вот как я определяю сложившуюся ситуацию. Дисциплина падает прямо на глазах. Недавно я занес взыскание в личное дело. И кому бы ты думал? Мистеру Кайлу! Он отлучился с боевого дежурства в своем отсеке. А теперь попробуй угадай, чем он занимался? Готов своей головой побиться об заклад, что это тебе не удастся сделать. Так вот, он находился в лаборатории керамики и занимался ваянием, лепил статуэтку.
– Ну и что?
– А то, Боунз, что до этого случая у Кайла был безупречный послужной список. Ни единого взыскания, одни благодарности. Это совсем не похоже на него. Когда я спросил, почему он оставил свой пост, в ответ раздался какой‑то жалкий лепет насчет того, что искусство для него – настоящее призвание, и он обязательно должен попробовать себя в нем.
– Может быть, он и раньше увлекался скульптурой? И хорошо у него получалось?
– Брось, Боунз. Разве дело в этом? Кайл отличный начальник транспортной службы. Он, что называется, человек на своем месте. Но в данном случае такая вопиющая халатность могла поставить под угрозу чью‑нибудь жизнь. Представь себе, что нам вдруг понадобилось срочно эвакуировать андорианцев. Тогда пальцы Кайла должны были бы не мять глину, а лежать на клавишах пульта управления транспортатором. Ты только подумай! Замечательные служебные характеристики, хвалебные отзывы начальства со всех звездолетов, где ему приходилось служить, самый высокий рейтинг среди начальников транспортных служб; словом, нигде ни единого пятнышка – и вот, на тебе!
– На каждого человека хоть раз в жизни может найти блажь, Джим. Не будь так строг к нему и к себе. Отдохни пока и займись чем‑нибудь другим. Мысленно отвлекись от всех этих машин, – Маккой сделал кругообразный жест, указывая на стены своего отсека, сплошь увитые цветущими растениями. – Здесь я спасаюсь в минуты отчаяния и тревоги. Маленькие частички природы – вот кто мы такие! Нужно почаще вспоминать об этом, тогда на душе становится легче. Ну, а Кайл? Я знаю, что творится с ним. Он постоянно думает о своей установке, которая на глазах у него расщепляет людей на атомы, а затем переносит лучом и вновь собирает в другом месте. От всей этой дьявольщины можно и впрямь рехнуться.
– Ты говоришь о нем с точки зрения психиатра и, фактически, берешь под свою защиту.
Маккой пожал плечами.
– Он просто пытается, по‑своему, сбросить нервный стресс, который довел многих до критических ситуаций. Среди экипажа все чаще вспыхивают ссоры, несколько раз дело доходило до рукоприкладства. Что здесь удивительного?! Если они не могут вступить в схватку с клингонами, то остается выместить эту неудовлетворенную агрессивность друг на друге.
Кирк хмыкнул, встал и заходил взад‑вперед по небольшому пространству перед письменным столом.
– Как я понимаю, все сводится к необходимости как можно скорее атаковать звездолет клингонов, не так ли? Ну что ж, доктор, могу сказать со всей решительностью и откровенностью, что не собираюсь этого делать. По крайней мере, пока они не сделают первый шаг в этом направлении.
– Мы все превратимся в радиоактивную пыль, если ты позволишь им нанести удар первыми, Джим.
– Послушай, Боунз, ты давай латай своих пациентов, а я буду командовать кораблем. Пусть каждый занимается своим делом.
– Ты не очень‑то хорошо его делаешь.
Кирк хотел было огрызнуться, но усилием воли остановил себя.
Маккой был прав на этот счет, правда, не на все сто процентов. Он был капитаном этого звездолета и нес полную ответственность за свою команду. Собирался Кирк атаковать «Террор» или нет, но к вопросу о поддержании морального духа и дисциплины на борту «Энтерпрайза» это не имело никакого отношения.
Он обязан навести порядок во что бы то ни стало. Кирк начал было оправдываться перед собой, но одернул себя на полуслове и, резко повернувшись, вышел из отсека. Сейчас ему почему‑то очень захотелось оказаться в узких коридорах и переходах звездолета, подальше от этих зеленых, похожих на щупальца, растений.
– Спок, – обратился он к старпому, попавшемуся ему навстречу, – я хочу поговорить с вами.
Спок бесстрастно замер в ожидании разговора.
Временами Кирк остро завидовал умению старпома контролировать себя в любой ситуации. Наверное, ему были недоступны вершины наслаждения любовью или другие сложные и тонкие чувства, но зато в нерешительности его нельзя было обвинить. Его аналитический ум разделял любое явление на составные части, изучал их особенности, а затем принимал решение, исходя из законов логики. Этот метод позволял ему избегать многих ошибок субъективного характера, которые неизбежно совершаются людьми, склонными к экзальтации или просто отдающимися на волю чувств в экстремальной ситуации. Однако недостатком данного подхода, по мнению Кирка, было то, что нигде в его рамки не вписывался человеческий фактор. Это могло, в некоторых случаях, привести к бездушию, безразличному отношению к чужой жизни и даже к жестокости. Кирк предпочитал решения менее эффективные и рациональные, но более гуманные. Их можно было принять, только прочувствовав все возможные последствия. Сухого расчета в них было мало.
– Очевидно, вас беспокоят происшествия подобного рода? – Спок слегка повернулся и подбородком повел в сторону двух ссорившихся членов команды, один из которых вдруг размахнулся и нанес другому сильный прямой удар в челюсть, отчего тот рухнул на палубу.
Спок, неслышно двигаясь, подошел к стоявшему и резко нажал пальцем на хорошо знакомую ему точку в области шеи, употребив излюбленный всеми вулканцами прием. Нарушитель порядка вздрогнул, напрягся, а затем рухнул на колени и повалился на бок. Судя по изумленному выражению его лица, он так и не понял, что с ним произошло.
– Отведите его в каюту, – приказал Кирк. – Но сначала скажите, из‑за чего вы затеяли драку.
– Из‑за п‑п‑пустяка, сэр, – ответил, заикаясь, испугавшийся космонавт.
– Выполняйте приказ, – как только двое подравшихся удалились, капитан добавил:
– Не думал, что доживу до того дня, когда люди станут бояться своего собственного капитана.
– У меня слух получше вашего, капитан. Оба драчуна воспылали страстью к одной женщине.
– Причина ссоры – женщина? – Кирк был ошеломлен. Подобные инциденты никогда не случались на борту «Энтерпрайза». В том, что касалось личной жизни членов экипажа, капитан всегда старался вести себя деликатно и не совать нос в чужие постели. До сих пор эта линия оправдывала себя. Низменные инстинкты его людей были надежно запрятаны в глубины подсознания и не пробивались наружу. Теперь же он видел, что все его старания пошли насмарку.
– Именно это и хотел я сказать, капитан. Вы же понимаете, что все они – люди военные, агрессивность впиталась в их плоть и кровь. Им нравится драться. Это доставляет им удовольствие.
– Мистер Спок, ровно через час соберите всех начальников служб в кают‑компании. Мы проведем совещание.
Кирк прошел по коридорам и отсекам «Энтерпрайза», наблюдая и записывая в свой электронный блокнот все замечания, которые послужат основанием для беседы с участниками совещания. Опасность, возникшая со стороны клингонов, была на руку Кирку. Теперь он мог, сославшись на чрезвычайность ситуации, отложить на некоторое время составление характеристик и представлений к повышению в звании и должности. К тому времени, когда нынешняя ситуация разрешится в ту или иную сторону, он либо поведет экипаж в бой, либо это уже не будет иметь никакого значения. Подавать в штаб очередную отчетность было крайне невыгодно для Кирка, так как лгать он не умел и не хотел, а сообщать о том, что его подчиненные уходят с боевого дежурства, чтобы заниматься своими делами, пьянствовать или искать утешения в объятиях друг друга, означало расписаться в собственном бессилии.
Войдя в кают‑компанию, Кирк увидел, что все офицеры уже собрались и ждали его. Спок подал было команду: «Встать! Смирно!», но капитан раздраженно отмахнулся от этой формальности, потому что никогда не настаивал на этом и, даже старался обойтись без нее при любом удобном случае. Главным для него всегда были вопросы более значительные, от которых зависело выполнение задания, а иногда и существование самого корабля, вместе со всей командой.
– Все вы – люди наблюдательные и не будете отрицать, что моральный дух нашего экипажа сейчас упал до весьма низкого уровня. Я оказался в положении командующего гарнизоном в мирное время, – сказал Кирк, обращаясь к понуро сидевшим за столом офицерам. – Бдительность притупляется, и войска от безделья начинают разлагаться. Если солдаты уверены в том, что в ближайшее время никакой войны не будет, то это прочно закрепляется в их головах, и они считают допустимым любое нарушение устава. Такова природа человека, но это путь к катастрофе. Мы же находимся в еще более сложной ситуации. Клингоны рядом, но атаковать их пока нельзя. Это порождает праздность, апатию и безразличие среди членов нашего экипажа. Они начинают думать, что до сражения никогда не дойдет. Однако безопасность «Энтерпрайза» зависит от постоянной бдительности. Даже незначительная халатность и невнимательность, прояви мы ее в неподходящий момент хотя бы на секунду, может обернуться трагедией для всех. Я достаточно ясно выражаюсь?
– Да, сэр, – ответил за всех лейтенант Паттен, начальник службы безопасности. – Но если мы начнем закручивать гайки, как следует, то у людей просто крыша поедет. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду, сэр?
– Конечно, – мрачно кивнул Кирк. – Им начнут чудиться призраки, а потом у них зачешутся руки открыть огонь по этим призракам, и клингоны получат долгожданный повод. Однако мы должны изменить складывающееся положение. Сделать это будет нелегко, но иного выхода у нас нет. Все должны находиться на своих постах и бдительно нести боевое дежурство. Бдительность не должна перерастать в нервозность, которая может привести к роковым ошибкам. Больше мне нечего сказать. Как вы добьетесь этого с вашими подчиненными – меня не касается. В этом случае я предоставляю вам полную свободу действий и всегда поддержу любые ваши решения. А теперь давайте заслушаем сообщение о том, как развивается обстановка. Лейтенант Ухура, прошу вас.
Женщина медленно поднялась. На ее лице было отсутствующее выражение. Губы трогала мечтательная полуулыбка.
– Что, сэр? Боюсь, я не очень внимательно слушала.
– Доложите обстановку по части, касающейся вашей службы, лейтенант, – Кирк внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, что с ней случилось. Обычно Ухура отличалась предельной внимательностью, схватывала все на лету и могла без запинки ответить на любой вопрос.
– Ах, да, клингоны… Они до сих пор глушат наши сигналы. Мы вывели на орбиту шесть ретрансляционных спутников, позволяющих нам непрерывно поддерживать связь с андорианской экспедицией вне зависимости от орбитального положения «Энтерпрайза». Мне‑мне больше нечего сказать, сэр.
– О чем вы думали несколько минут назад, лейтенант?
Ухура потупила глаза в стол, и на ее губах снова появилась мечтательная полуулыбка.
– Я думала о докторе М'Бенга. По‑моему, он очень симпатичный.
У некоторых офицеров вырвались непроизвольные смешки, но они тут же стихли под холодным осуждающим взглядом Кирка, заявившего:
– Не вижу ничего смешного в ответе лейтенанта Ухуры. Я задал ей вопрос – получил честный ответ. Задача вам поставлена. За работу! Свободны.
Кирк стоял и наблюдал за тем, как офицеры, молча, с хмурыми лицами, гуськом выходили из кают‑компании. По спине у него вдруг пробежали холодные мурашки. Он чувствовал, как все уплывает у него из рук, и не понимал, почему возникло это странное и пугающее ощущение. Он был неплохим капитаном, всегда держал руку на пульсе жизни команды, знал, чем дышит каждый его подчиненный. Болезнь, поразившая его команду и офицеров, казалась вдвойне серьезной, если учесть смертельную опасность, исходившую от корабля клингонов, и ввести ее в это странное уравнение. Каким бы ни было это уравнение, но решать его предстояло немедленно, и Кирк надеялся, что ему удастся найти правильный ответ.

* * *

– Я поджарю тебя на медленном огне, если ты немедленно не оставишь мое оборудование в покое и не уберешься отсюда! – кричал, надрываясь, начальник службы питания. Его гнев вызвали действия капитан‑лейтенанта Скотти, который выковыривал блок из компьютера, управлявшего действиями кухонных процессоров.
– Да не кипятись ты так, парень, – сказал инженер. – Эта штука нужна мне для того, чтобы двигатели работали лучше.
– Чтоб они провалились, эти твои двигатели! – буйствовал начальник службы питания. – Из‑за тебя мы все умрем голодной смертью. Вчера ты забрал порционный компьютер… Я подумал, ладно, обойдемся, раз уж ты не можешь без него обойтись. Теперь порции приходится делать вручную, в столовой из‑за этого появились очереди, а меня замучили дурацкими вопросами. Ты скоро обдерешь весь корабль, как липку, и без толку!
– Как это без толку?! – завопил Скотт. – Как у тебя язык поворачивается, парень? Я все принесу назад и настрою так, что твой автоповар будет работать лучше прежнего!
– Так я тебе и поверил! Команда не станет есть какую‑то лиловую кашицу, которая поползет из процессоров. А винить в этом будут меня! Я столько времени потел, составляя самые лучшие программы, а теперь все мои труды пошли прахом.
– Ну, вот, – удовлетворенно сказал Скотт. – Наконец‑то добыл то, что хотел. – Положив в пакет несколько плат, инженер, весело насвистывая, удалился. Он едва ли заметил, как при его приближении поспешно захлопывались двери отсеков, а их хозяева становились перед ними, грудью преграждая ему путь. Мало кому удалось избежать печальной участи, постигшей кухню, но все старались спасти хотя бы то, что еще осталось нетронутым, и с облегчением вздохнули, когда инженер скрылся в машинном отсеке, держа перед собой на весу результаты своего очередного мародерского набега.
– Ага, ну вот и вы, наконец‑то, а то я уже заждалась, – сказала старший механик Макконел. – Теперь мы можем испытать наши модификации. Подключите их прямо в контур. Ах, я до сих пор с удовольствием вспоминаю тот день, когда капитан наказал меня этим дополнительным дежурством.
В глазах Скотти засияла любовь. Причем, трудно было определить, к кому она больше относится: к женщине или к его драгоценным двигателям.
– Ну, конечно. Ты всегда с блеском выполняла свою работу, но вахты вне очереди особенно хорошо отразились на состоянии наших двигателей!
По обычно пустому пространству перед корпусами двигателей теперь змеились сотни разноцветных проводов, соединявших разнокалиберные компьютерные блоки, приборы и панели, лежавшие в рабочем беспорядке на палубе. Скотт и Макконел – пара одержимых энтузиастов – трудились здесь вдвоем; остальные их коллеги, не выдержав изнурительного ритма, постарались получить работу в других местах машинного отделения. Дополнительная вахта, назначенная старшему механику Макконел, означало то, что, отстояв положенное число часов нормальной вахты, она сменялась, отдыхала восемь часов, а затем заступала на следующее восьмичасовое дежурство. При таком плотном графике едва хватало времени, чтобы поспать, перекусить и привести себя в порядок. У инженера возникли кое‑какие идеи, воплощение которых сулило некоторую прибавку мощности двигателей – работа их была основана на реакции между веществом и антивеществом – и Макконел, оказывала ему в этом деле весьма квалифицированную помощь.
– Утечка позитронов прекратилась, – сказала она с удовлетворением. – Дополнительное силовое поле прекрасно сработало, мистер Скотт.
– Вот именно. А кто мне помог? Ты, моя милая. Таких классных механиков нет ни на одном звездолете.
Они поколдовали еще немного, и вдруг Макконел осенило:
– Нам срочно нужен лазерный триггер! Иначе нам придется размонтировать главный пульт. Капитан не будет в восторге от этого, имея перед собой ублюдков‑Клингонов.
– Лазерный триггер нам очень бы пригодился, – размышлял вслух Скотт. – Да вот беда, я не знаю, где его взять.
– У меня есть идея, – сказала старший механик. – Конечно, это попахивает воровством… Но ведь ради общего блага…
Замолчав, она посмотрела в глаза инженеру, надеясь – не без основания – увидеть в них одобрение и понимание. Ослепительно улыбнувшись, она вытерла ветошью руки и тут же исчезла.
Те, кто приготовился защищать насмерть свои приборы от варварских поползновений Скотти, просто не смогли устоять перед очаровательной Макконел. Всякая попытка сопротивления была обречена на провал, потому что теплая, обворожительная улыбка старшего механика могла растопить лед в самых холодных сердцах. Менее чем за час, она убедила техника из металлургической лаборатории, что ему вовсе не нужен маломощный лазер, по крайней мере, на ближайшие несколько часов.
Завладев добычей и вцепившись в нее, как коршун, она понесла ее в машинный отсек. Куча приборов пополнилась еще одной установкой, поблескивающей своими хромированными углами.

* * *

– Опять подрался? – спросил Маккой, осматривая большую, с рваными краями, рану на руке одного из капралов. При каждом ударе сердца наружу толчками выходила густая темная кровь. Маккой большим пальцем нажал на артерию, чтобы уменьшить потерю крови.
– Я тут ни при чем, доктор, – стал горячо говорить капрал. – На меня напали сразу трое. Я им ничего не сделал, просто дежурил на посту.
– Так все говорят, – сказал Маккой, выуживая из раны осколки стекла при помощи пинцета. Затем он взял лупу, желая удостовериться, что там ничего не осталось. – Должно быть дело в женщине?
Капрал дернулся, вскочил из кресла, и из руки обильно потекла кровь. Похоже, его охватило замешательство, и он не мог решить, что для него лучше: то ли истечь кровью, то ли отдать себя в руки опытного врача, который в считанные минуты зашьет ему рану. Побледнев от потери крови, он благоразумно выбрал последнее и рухнул в кресло.
– Да, док. Однако это случилось внезапно для нас обоих. А потом выяснилось, что у нее есть не только муж, но еще и пара дружков. Вот они и решили отлупить меня как следует.
– Вы разве не могли без драки решить этот вопрос? Спали бы с ней все четверо, но по очереди… – Маккой был традиционалистом в делах, касавшихся сексуальных отношений. Различные групповые сцены, практиковавшиеся на борту «Энтерпрайза», изумляли и забавляли его. При этом ему всегда казалось, что он родился слишком поздно, не в том столетии, где находились его подлинные корни.
– Эй, осторожнее! Вы сделали мне больно, – запротестовал капрал.
– Извини, парень, – довольно равнодушно произнес Маккой. Он подтянул руку капрала поближе и приказал медсестре Чэпел:
– Подайте мне анаболический протоплазер.
Все мысли о том, что сам пострадавший был не безгрешен, и что это не первый случай и, наверное, не последний, уже вылетели из головы Маккоя. Теперь он был только хирургом, производящим операцию, хотя и простую, но требующую известного внимания и сосредоточенности. Не глядя, Маккой протянул руку, и медсестра ловко вложила в нее протоплазер.
– Не бойся, это не больно, – проговорил доктор, подтянув поврежденную руку под свет лампы, чтобы можно было видеть, как протоплазер аккуратно закроет рану и станет сращивать края рваной плоти.
– Вы что! Убить хотите меня? От такой боли рехнуться можно.
– Давай назад руку! – раздраженно повысил голос Маккой. – Этот чертов инструмент не работает. Машины! Они всегда выходят из строя, когда в них больше всего нуждаются. Медсестра! Иглу номер шесть. Я сам зашью рану. На протоплазер нет надежды.
– Доктор Маккой, но это же бессмысленно. Отказал протоплазер, но ведь я могу принести новый.
– Здесь я отдаю приказы, медсестра Чэпел! И прошу у вас иглу и нить, чтобы зашить рану. Вы принесете их, или мне самому идти?
– Послушайте, док, если вы слишком заняты… – начал было капрал.
– Откиньтесь на спинку кресла и заткнитесь. Все механизмы и инструменты на борту этого звездолета разваливаются на части. Я знал, что так когда‑нибудь случится, и оказался прав! Но ты в надежных руках. Нынче мало кто из флотских врачей полагается на старые, испытанные методы, которые никогда не подводили.
– Послушайте, доктор, – обратилась к нему медсестра Чэпел, подававшая иголку с нитью. – Вы хотите, чтобы я вложила ему пулю между зубов, как предписывает один из ваших старых хваленых методов, или вы, все‑таки, сделаете ему обезболивающий укол?!
Маккой удивленно взглянул на Чэпел и, подумав немного, приказал:
– Местная анестезия, один кубик эндорфинстимулятора.
Медсестра, у которой все было наготове, тут же положила шприц с обезболивающим средством на ладонь протянутой руки. Маккой глубоко вколол иглу разового шприца в известную ему точку на шее пациента, а затем отложил его в сторону.
– Меня удивляет, что эта штука сработала… А то я уже хотел вернуться к проверенным многоразовым шприцам.
– Ваше раздражение, док, действует мне на нервы, – сказал капрал.
Маккой дотронулся иглой до края раны. Пациент даже не пошевелился.
– Эндорфиновая хирургия. Теперь осталось наложить шов.
Быстрыми и опытными движениями доктор совместил края раны и принялся их сшивать. Капрал заморгал глазами, увидев, как игла пронзает его побледневшую от боли кожу, но эти неприятные ощущения продолжались недолго.
– Теперь все в порядке. Никогда не доверяю машинам. Они, как правило, подводят тогда, когда этого совсем не ждешь.
– Ради бога, не говорите так громко, док, а то накаркаете беду, – умоляюще проговорил капрал. – Я работаю механиком систем жизнеобеспечения. Если они откажут, то все мы будем дышать нерегенерированным воздухом или вакуумом.
Капрал испуганно посмотрел на брошенный протоплазер, перевел взгляд на иглу, которую с победным видом держал Маккой, и, немного помявшись, словно хотел еще что‑то сказать, быстро выскочил за дверь.
– Ему здорово повезло, что на этом месте оказался столь старомодный доктор в деревенском стиле. М'Бенга, наверняка, ударился бы в панику в подобной ситуации.
– Сомневаюсь, доктор Маккой, – возразила ему Чэпел. – Доктор М'Бенга прошел великолепную подготовку на Вулкане.
– Ха, на Вулкане. Подумаешь! Что стоит их медицина? Они и шагу ступить не смеют без своих компьютеров и прочих электронных приборов. Отнимите у них эти игрушки, и они сразу растеряются. Верните меня в простую жизнь, в старое доброе время, когда все зависело от таланта хирурга, тогда и посмотрим, кто на что способен.
Маккой вернулся в свой заросший зеленью и цветами кабинет, продолжая что‑то бурчать себе под нос, и тяжело плюхнулся в пневматическое кресло. Как всегда, раздалось слабое шипение, сопровождавшее автоматическую настройку формы кресла в соответствии с формой тела доктора; что очень раздражало его. Но кресло все же было удобным, и он признавал этот факт, скрепя сердце. Уединившись в кабинете, Маккой погрузился в невеселые размышления. Ему пришло в голову, что, в свое время, он принял ошибочное решение.
От него ушла жена, и он, находясь в состоянии депрессии, метался и не знал, что ему делать. А тут как раз производили очередной набор добровольцев в Звездный Флот, которому, среди прочих специалистов, нужны были врачи. Маккою страшно захотелось махнуть куда‑нибудь подальше из осточертевшей Джорджии, спасаясь от неприятных воспоминаний о клинике, доме и всей планете.
Однако получилось так, что расстояния не стерли мысли о прошлом. Он теперь понял, что мог пролететь в космосе десять тысяч световых лет и все равно оказаться в начальной точке, в лабиринте собственных воспоминаний.
Потихоньку Маккой задремал; лишь одна мысль удерживалась какое‑то время в его сознании, но затем тоже бесследно растворилась: «Лучше испытать любовь и потерять ее, чем никогда не любить».

* * *

– Удалось ли вам узнать хоть что‑нибудь новое из материалов, доставленных с борта «Ти‑Пау», мистер Спок? – поинтересовался Кирк.
– Нет, сэр, абсолютно ничего. Сейчас, по моему поручению, их анализом занимается лейтенант Авитс. Мы хотим попробовать другой подход.
– Но вы уверены, что ничего не упустили? – не отступал от своего Кирк.
– Не думаю, чтобы я мог что‑то упустить, капитан, – ответил Спок, и в его голосе не было ни единой нотки неуверенности. – Просто мне необходимо проанализировать информацию с другой точки зрения. Кроме того, это хорошая практика для лейтенанта Авитс.
– Как она работает, мистер Спок? Она пришла к нам с седьмой Базы с великолепной характеристикой.
– У нее несколько хромает подготовка по физике. Что касается знаний в области химии и биологии, то их можно признать адекватными. Думаю, что практическая работа восполнит имеющиеся пробелы.
– Очень хорошо, мистер Спок. Продолжайте, – Кирк вернулся к своим занятиям.
Спок же продолжал работу по компьютерному моделированию к возможных ситуаций на борту «Ти‑Пау». Но даже лучший из вариантов не дотягивал по шкале вероятностей и до трех сотых процента. Завершив последнюю программу, Спок встал из своего кресла и, выпрямившись, обратился к Кирку.
– Можете идти, мистер Спок. Однако помните, что ровно через час вы должны сменить меня на вахте.
– Так точно, сэр.
Спок вышел из турболифта и бодрой походкой направился в каюту лейтенанта Авитс. Все время он не переставал думать о проблемах, стоявших перед «Энтерпрайзом», изучая их с различных точек зрения. Нажав кнопку сигнала у двери, замкомандира услышал: «Войдите». Прозвучавший женский голос был чист и мелодичен. Дверь бесшумно отворилась, и Спок переступил порог каюты. Войдя, старший помощник огляделся вокруг, сразу заметив и зарегистрировав в своей превосходной аналитической памяти все детали обстановки. Лейтенант Кандра Авитс сидела за маленьким письменным столом, заваленным распечатками, топографическими кубиками, кассетами и дисками. Судя по количеству материалов на столе, ее настольный компьютер работал в напряженном режиме несколько часов, а может быть, и целые сутки. В украшениях на стенах каюты явно чувствовалась женская рука. Голограммные изображения звезд чередовались с фотографиями причудливых пейзажей разных планет. Слабый запах жасмина в воздухе как нельзя лучше гармонировал с внешностью самой хозяйки каюты. Спок подумал, что Авитс анализировала свои феромоны с целью выяснения наилучшего сочетания искусственных ароматов с естественным запахом ее тела. Старший помощник хорошо понимал, что такой прекрасный конечный результат не мог быть случайным совпадением.
По достоинству оценив увиденное, но оставшись совершенно безучастным к женскому очарованию, что было логическим результатом его размышлений и действий в свете семилетнего цикла «пон фар», Спок, как непосредственный начальник, выделил усердие и опрятность лейтенанта Авитс.
– Лейтенант, – сказал он своим обычным ровным голосом, – вы закончили составление отчета по кораблю «Ти‑Пау»?
– Вот он, мистер Спок, – ответила молодая женщина, подав дискету старшему помощнику. – Я проверила всю информацию, много думала, но не пришла ни к какому выводу. Причины трагедии на борту «Ти‑Пау» недоступны моему пониманию. Есть, правда, у меня одно предположение, но…
Спок не сказал ничего, но вопросительно изогнулась его бровь.
– Ну, – нерешительно начала она, – я подумала, что, возможно, вулканцы совершали какой‑то религиозный обряд, занимались медитацией, например, а затем не смогли вернуться в свои тела. Заблудились, или же им что‑то помешало.
– Интересная мысль, – сказал Спок. – Вполне логично предположить, что один вулканец пожелал освободить свою душу от тесных уз бренного тела и выйти в среду чисто интеллектуального существования. Но кажется маловероятным, чтобы такое желание могло посетить всех вулканцев на борту «Ти‑Пау» одновременно.
– Вы правы, мистер Спок – сказала женщина, потупив глаза, словно произнесла что‑то неприличное. – Вы всегда правы.
– Я рассуждаю, исходя из предпосылок формальной логики. Правда, не всегда, можно получить правильный ответ, но этот способ позволяет делать меньше ошибок. Поэтому вполне логично во всех случаях применять законы логики. Больше шансов на успех.
Последовала длительная пауза, после которой Авитс подняла глаза, увлажненные едва наметившимися слезами. Спок внимательно всмотрелся в эти карие, блестящие озерца, будучи не в силах проникнуть в сумятицу мыслей женщины. Авитс нервно перебирала кассеты и записи на столе, а затем поднялась, напомнив естественной изящностью движений своего небольшого, упругого тела хищную кошку, притаившуюся в зарослях джунглей.
– Я… я изучала информацию, переданную с планеты доктором Треллвон‑да, – наконец выдавила из себя лейтенант. – Там есть кое‑что интересное.
– Пожалуйста, посвятите меня в основные подробности. У меня еще не было времени изучить ее.
– О… – произнесла Кандра Авитс. – Присядьте, мистер Спок. Располагайтесь поудобнее, прошу вас.
Старший помощник уселся на маленький стул, чуть отодвинув его от стола. Кандра примостилась на краешке своей кровати, подобрав под себя длинные, стройные ноги, и стала объяснять, оживленно жестикулируя.
– Эти данные просто поражают воображение, мистер Спок. Андорианец оценивает возраст пирамиды более чем в три миллиона лет. По некоторым признакам можно сделать вывод, что в последний раз ею пользовались около пятидесяти тысяч лет назад. К сожалению, не сохранилось никаких записей относительно того, что случилось с обитателями планеты после указанного срока. Треллвон‑да считает, что все они переселились в другой мир, хотя причины этой миграции ему пока неясны.
– Нелогично. Солнце в этой системе занимает стабильное положение, а геологические данные не говорят о каких‑либо проявлениях опасной для жизни солнечной активности в прошлом. Следовательно, природные катастрофы не могли быть причиной исчезновения этой высокоразвитой расы. – Спок наклонил голову и внимательно посмотрел на лейтенанта. – Обнаружены ли еще какие либо следы этой цивилизации, кроме единственной пирамиды?
– Нет, мистер Спок, – ответила Кандра, выпрямив ноги и придвигаясь заметно ближе к вулканцу. – Это единственное сооружение искусственного происхождения на всей планете. Топографические съемки, произведенные со спутников, подтверждают это. Треллвон‑да предполагает, что жители этой планеты жили в городах, находившихся глубоко под землей. Посмотрите вот сюда.
Авитс одной рукой показала на экран дисплея, где мелькали данные археологического доклада Треллвон‑да. Другая ее рука, как бы невзначай, оперлась на плечо Спока.
– Поразительно, – сказал Спок, поворачиваясь к лейтенанту.
– И вы тоже поражаете меня, – тихо, почти шепотом проговорила она. – Это… это правда, что вы испытываете сексуальное влечение лишь раз в семь лет?
– Да, в общем, верно, за редкими исключениями. Мы, вулканцы, во всем стараемся следовать логике, а секс нелогичен.
– Это может быть очень здорово, – сказала Кандра и пробежалась пальцами по груди Спока, обтянутой форменным кителем. – То, что вы сказали, относится лишь к чистым вулканцам, а в вас есть нечто человеческое, я знаю. Именно это и влечет меня к вам.
Единственным ответом были удивленно приподнятые брови Спока. Она поцеловала вулканца. Он не сопротивлялся, но и не проявил ответного желания. В порыве страсти Авитс обвила обеими руками мускулистое тело старпома и притянула к себе, пытаясь перетащить его на кровать. Легким движением корпуса Спок освободился из ее объятий.
– Лейтенант, вы позорите своим неподобающим поведением звание офицера. Кроме того, оно – нелогично.
– Логика не может ответить на все вопросы! Вы сами это сказали. Расслабьтесь, Спок, расслабьтесь – со мною. Природа создала нас для того, чтобы мы наслаждались нашими телами, прикасаясь ими друг к другу… Иначе невозможно извлечь удовольствие!
– Удовольствие можно испытать, решив какую‑то сложную проблему. Физическое соприкосновение вовсе не обязательно.
– Так вы, значит, ощущаете удовольствие, – Авитс пришла в возбуждение. – Я так и думала. Легкая улыбка, появляющаяся у вас на губах, когда вы закончили сложные расчеты на компьютере, искорки в ваших глазах, когда вы несете дежурство, – что это, как не признаки того, что чувство удовольствия и вам не чуждо. Человеческая часть вашей натуры глубоко спрятана у вас внутри. Выпустите ее! Освободите! Вместе со мной!
Женщина попыталась опять привлечь его голову к себе на грудь и уже вытянула губы навстречу его губам, но Спок непреклонно выпрямился и, сняв ее руки, сухо произнес:
– Лейтенант Авитс, к концу этой вахты рапорт об археологических находках должен лежать передо мной.
Он вышел из каюты, не оглянувшись на Кандру, сжавшуюся в комочек на своей кровати. В уголках ее глаз были слезы.
Когда дверь закрылась, Спок вытянул перед собой руки. Они дрожали! Совершенно нехарактерно для вулканца. Океан чувств, поднявшийся у него в груди, был еще более необычен.
Спок поспешил по коридору к турболифту, надеясь, что никто не заметил этой аномалии в его поведении.
Кирк медленно поворачивался туда‑сюда в своем командирском кресле, наблюдая за работой всех специалистов, находящихся в рубке. На экране монитора было зафиксировано изображение Алната‑2, покрытое координатной сеткой, внутри которой передвигались две небольшие точки – «Энтерпрайз» и «Террор», находившийся несколькими сотнями километров выше. Чтобы оставаться в одном положении между дредноутом и местом археологических раскопок, компьютеры регулярно корректировали орбиту крейсера, включая в расчетное время импульсные двигатели. Эта работа находилась в ведение лейтенанта Зулу. Мичман Чехов проводил в это время утомительные тренировки с расчетами фазерных установок.
Наблюдая за Чеховым, который сидел к нему затылком, Кирк задумчиво покусывал нижнюю губу. Да, в этом молодом офицере он определенно узнавал самого себя в молодости. Импульсивный, склонный реагировать по первому впечатлению, не осмыслив, предварительно, ситуацию. И все же в нем был заложен потенциал хорошего командира звездолета. Кирку очень хотелось надеяться на благополучный исход встречи с клингонами. Тогда и у Павла Чехова появится шанс на достойное продолжение карьеры.
Послышалось шипение пневматических дверей турболифта. Капитан не стал оборачиваться, чтобы посмотреть на вошедшего в рубку. Его вахта заканчивалась, и он решил, что пришел Спок. Кирк не обманулся в своих предположениях. Вскоре в рубке раздался звонкий (Кирку он показался немного изменившимся) голос вулканца.
– Лейтенант Ухура, вам удалось пробить брешь в клингоновском колпаке?
– Нет, мистер Спок. Я еле успеваю поддерживать связь с экспедицией на планете.
– Почему бы вам не попытаться сделать одновременно оба дела. Такому опытному специалисту, как вы, это вполне по силам; кроме того, в вашем распоряжении почти неограниченные технические средства. Я бы хотел, чтобы вы использовали их с большей отдачей.
– Мистер Спок! – вскричала Ухура, которую задело за живое это несправедливое замечание. – Я делаю все, что от меня зависит. Даже поддержание лазерной коммуникации требует невероятных усилий. Мне приходится сопрягать компьютер с лазерной головкой, чтобы…
– Оправданиями пользуются лишь дилетанты, – сказал Спок, и в его голосе прозвучали нотки злости.
– Мистер Спок, – поспешил вмешаться в эту, начинавшую походить на перепалку, беседу Кирк. – Подойдите ко мне на пару слов.
– Разрешите сначала проверить функционирование моей службы, капитан.
– Я не привык повторять дважды, – Кирк слегка повысил голос.
– В чем дело?
Кирк изумленно заморгал: ему трудно было поверить, что перед ним сейчас стоит его старший помощник. Эта вызывающая манера поведения… Обычно спокойный, бесстрастный Спок явно поддался каким‑то внезапно возникшим глубоким эмоциям.
– Ваше отношение к подчиненным оставляет желать лучшего, мистер Спок. Что случилось?
– Ничего, капитан, – ответил Спок уже более спокойным голосом.
Кирк, нахмурившись, наблюдал за обратной метаморфозой, происходившей со старшим помощником у него на глазах. Он все более становился похожим на того Спока, которого привык видеть Кирк. Но метаморфоза на этом не закончилась. Старпом превращался в нечто еще более холодное, чем раньше, как бы компенсируя эмоциональную вспышку.
– Вы чем‑то расстроены?
– Это свойство людей, а я давно очистил свой разум от подобной нелепости. Неконтролируемые эмоции дают толчок разрушительным физиологическим процессам в организме и совершенно непродуктивны в мышлении, которое должно быть рациональным.
– Да, это верно, Спок. Я просто… проверял вас. Очевидно, мне показалось.
– Благодарю вас, сэр, – Спок сделал четкий поворот и молодцеватым шагом удалился к своей консоли. Он более походил на робота, чем на живое существо.
Не успел Кирк сконцентрировать свое внимание на положении, которое занимал на экране корабль клингонов, как до него донесся ожесточенный спор Ухуры со Скоттом.
– Нет, я не позволю этого, мистер Скотт. Вы не имеете права!
– Но этот блок все равно вам не нужен, Ухура. Ваша аппаратура будет прекрасно действовать и без него, уверяю вас!
– Что происходит? – закричал Кирк, которого этот разговор стал выводить из себя. – Скотти, какого черта тебе нужно?! Зачем ты ковыряешься под панелью коммуникационного пульта?!
– Двигатели, сэр. Мы со старшим механиком придумали тут одну модификацию для улучшения работы двигателей. «Энтерпрайз» не сможет долго выдерживать эту орбиту – не хватает мощности. Наша модификация даст импульсным двигателям прибавку в мощности больше, чем на пятнадцать процентов.
– Мистер Скотт, из‑за вас уже вся команда вынуждена питаться какой‑то непонятной клейкой массой…
– Но она очень вкусная и полезная для здоровья, сэр! – возразил Скотт.
– Ваша затея и так уже очень дорого обошлась нам всем. Вы не удовлетворились тем, что раскурочили автоповара. Мистер Кайл утверждает, что вы вывели из строя три транспортатора, забрав себе кристаллические осцилляторы. Кроме того, мне стало известно, что ваш старший механик Макконел сумела ловко втереть очки одному простофиле‑технику из металлургической лаборатории, и тот отдал ей лазер, использовавшийся для анализа проб, взятых с корпуса «Ти‑Пау».
– Но, капитан, это же неважно! Двигатели!
– Мистер Скотт, двигатели, насколько мне известно, находятся в отличном состоянии. В основном, благодаря вашим неустанным заботам. Но вы заходите в своих стараниях слишком далеко. Одержимость идеей улучшения двигателей настолько овладела вами, что даже… – Кирк не стал договаривать фразу до конца. Сделав глубокий вдох, он успокоился и продолжал:
– Остановитесь. Не смейте разбирать ничего из того оборудования, что не принадлежит вашей службе, пока не получите моего разрешения. Вы хорошо меня поняли?
– Да, капитан! Но уж тот маленький блок из панели я все‑таки…
– Мистер Скотт!
– Слушаюсь, сэр. Я все понял.
Кирк почувствовал, что силы покидают его. Спок, внезапно давший выход своим эмоциям; Скотти со своими мародерскими повадками; Чехов, сходивший с ума от желания атаковать клингоновский дредноут; экипаж, становившийся все более неуправляемым, – все это ложилось тяжелым бременем на его плечи. Он самому себе казался уже не капитаном звездолета, а кем‑то вроде посредника по разрешению различных споров и конфликтов. Мозг снова охватила тупая пульсирующая боль, и на этот раз он никак не мог избавиться от нее.
– Мистер Спок, примите управление кораблем. – Впервые Кирк после этих слов почти беззвучно добавил:
– Надеюсь, что с кораблем ничего не случится.

Глава 4

Запись в бортовом журнале:

4731.0 по звездному календарю:
Клингоны продолжают глушить наши передачи. Я приказал лейтенанту Ухуре подготовить капсулу с депешей для отправки на шестнадцатую Базу в случае нападения на нас «Террора». Моральный дух экипажа продолжает падать. Драки стали постоянным явлением. Обычные дисциплинарные взыскания уже не оказывают никакого воздействия. Меня все более тревожит мысль о том, что, в случае необходимости экипаж «Энтерпрайза» не сможет адекватно отреагировать на угрозу противника и не выполнит боевую задачу…

– Мистер Спок, пройдемте со мной.
Старпом, работавший на компьютере в своей консоли, поднял голову и, взглянув на капитана, коротко кивнул. Его пальцы ловко пробежали по клавиатуре, и с тихим шорохом аппарат прекратил выдавать быстрый поток данных. Двигаясь несколько угловато и неуклюже, Спок подошел к Кирку и вытянулся перед ним, ожидая дальнейших приказов. Кирк вздохнул и, повернувшись к Чехову, произнес:
– Передаю управление вам, мистер Чехов. Мы со старшим помощником сделаем обход звездолета. Уведомите меня в случае изменения орбиты кораблем клингонов.
– Так точно, сэр, – сказал мичман.
Кирк тут же пожалел о своем опрометчивом решении. Лучше было бы передать управление в опытные руки Скотти и, хоть на короткое время, заставить его забыть о своих обожаемых двигателях и мародерских устремлениях. Чехов не лучшим образом подходит для роли командира звездолета в данной ситуации. Его пальцы то и дело любовно поглаживают тумблеры управления огнем. Стоит его руке чуть дрогнуть – последует смертоносный залп фазеров, и звездная война станет реальностью.
Поразмыслив еще немного, Кирк вздохнул и вернулся к своему первоначальному решению. Нет, пусть уж лучше Чехов постоит у руля. Скотт будет вести себя так, словно главная задача всех служб и корабля в целом – выжать еще хоть сотую долю процента дополнительной мощности из его двигателей. Чехов, по крайней мере, глаз не спустит с этих клингонов.
Капитан и старший помощник вошли в лифт. Двери с шипением закрылись, и Кирк сказал:
– Похоже, что с клингонами мы зашли в тупик, мистер Спок. Сколько это продлится – неизвестно. Пора заняться этой чертовой отчетностью и спихнуть побыстрее нудное дело с плеч.
– Так ли уж это срочно, капитан?
– Должен же я хоть чем‑нибудь заняться. Прекрасно понимаю, что, если клингоны нас уничтожат, вся эта работа не будет иметь никакого смысла. Но, что вполне возможно, составляя служебные характеристики, мне посчастливится уловить какую‑то нить и разобраться, что же нам делать в этой ситуации. Ведь моральный дух экипажа продолжает падать. Еще немного – и дело дойдет до открытого неповиновения офицерам. Вы согласны со мной? – он испытующе посмотрел на помощника. Спок, словно загипнотизированный, тупо уставился на голую стену лифта.
– Разумеется, капитан.
– Ваши соображения?
– Вы, люди, оперируете какими‑то странными, – нелогичными понятиями. Мне трудно объяснить ваши поступки с точки зрения рациональности даже тогда, когда они приносят пользу.
– Я придерживаюсь иного мнения на этот счет.
Двери лифта раздвинулись, и Кирк шагнул на палубу, где размещался пульт управления системами жизнеобеспечения. В обычное время здесь кипела работа. Но сейчас лишь несколько человек бесцельно бродили по залу, как во сне; Кирк стоял на месте и ждал, пока рядом с ним не оказался подозрительно пошатывающийся офицер. Не составляло особого труда определить, что он был изрядно пьян.
– Лейтенант Гордон, объясните, что с вами! – рявкнул капитан.
Молодой офицер на секунду встрепенулся, и Кирку показалось, что он трезвеет, но через несколько секунд алкоголь взял свое. Прислонившись плечом к переборке, офицер заплетающимся языком произнес:
– Привет, капитан. Как хорошо, что вы зашли нас проведать.
– Смирно! – скомандовал хладнокровным и отчужденным голосом Спок.
– Пожалуйста, если так хочется вам. Ну, выпил я чуток. А почему бы и нет? – пролепетав это, лейтенант оттолкнулся от переборки и стоял, покачиваясь, перед начальством.
– На каком посту вы должны быть? – спросил Кирк, напрягая свою память. Поняв, что от Гордона ничего не добиться, капитан достал карманный трикодер и затребовал информацию с центрального компьютера. Когда на крошечном экране появился ответ, Кирка прошиб пот.
– Лейтенант Гордон, вы в данный момент должны находиться на дежурстве. Как вы смели покинуть пульт управления системами жизнеобеспечения звездолета?!
– Гм… Странно… Ах да, припоминаю.
– Пройдемте на ваш пост!
Молодой офицер, пошатываясь, побрел вперед. Кирк и Спок в молчании следовали за ним. Дверь в отсек, где размещался главный компьютер систем жизнеобеспечения, была нараспашку. Лейтенант плюхнулся в свое кресло и бессмысленно улыбнулся.
– Ну что? Видите? Ничего не случилось. И никогда не случится.
– Мистер Спок! Необходимо немедленно навести порядок!
Вулканец наклонился, стал нажимать на клавиши и переключать тумблеры на пульте. Показания приборов постепенно приближались к норме.
– Что вы творите? Оставьте в покое мой пульт!
– Мистер Гордон, по вашей халатности содержание углекислого газа внутри «Энтерпрайза» повысилось до опасного уровня, – сказал Спок своим ровным металлическим голосом (казалось, что говорит робот). – Еще немного, всего несколько десятых процента, и жизнедеятельность экипажа была бы поставлена под угрозу.
Кирк нажал кнопку встроенного в переборку переговорного устройства и рявкнул в микрофон:
– Служба безопасности! Я приказываю, вплоть до дальнейшего распоряжения, освободить лейтенанта Гордона от дежурства!
Прибыли офицеры из службы безопасности и увели пьяного. Вслед за ними покинули отсек Кирк и Спок. Кулаки капитана непроизвольно сжимались от бессильной ярости. В коридоре он сказал:
– Никогда за всю службу мне не приходилось поднимать руку на подчиненного, тем более, на лейтенанта. Но сегодня я был близок к этому! Ведь этот мерзавец чуть было не угробил весь экипаж. Когда мы прибудем на первую Базу, я предам его суду военного трибунала! А, может быть, сделаю это и раньше! В назидание другим!
– Это ваша прерогатива, капитан. Устав в этом случае очень строг. Нарушение дисциплины в боевой обстановке – тяжкое преступление. Виновный должен понести серьезное наказание.
Кирк остановился, пораженный реакцией Спока. Ни малейшего намека на какие‑либо эмоции… Никакой попытки осмыслить ситуацию с противоположной стороны… Да, со старшим помощником произошли подозрительные изменения. Тот прежний Спок, которого он знал еще несколько часов назад, обязательно стал бы рассуждать об иррациональности, присущей человеческим существам, о том, что их психика иногда не выдерживает больших эмоциональных нагрузок. Но не теперь.
– Давайте сейчас проверим машинное отделение, мистер Спок. После всех неприятностей неплохо было бы увидеть что‑то хорошее. Мистер Скотт и его подчиненные никогда не доставляли мне никаких хлопот по части дисциплины.
Они поднялись на турболифте, но, еще не дойдя до отсека Скотти, Кирк почувствовал, как внутри у него все заледенело. Его подчиненные открыто дрались, не прекращая драку даже тогда, когда капитан проходил мимо. Кирк даже не попытался на сей раз навести порядок: настолько это ошеломило его. Поток мыслей хлынул в его сознание: «…это не мой «Энтерпрайз», который я выхолил и взлелеял. Он всегда находился в образцовом порядке… Это не мой безукоризненно вышколенный экипаж… мои подчиненные щелкали каблуками, застывали по стойке смирно… не ждали, пока я подойду к ним на положенную дистанцию… Они делали свою работу тихо и незаметно, но всегда эффективно и профессионально, отдаваясь всей душой кораблю…». Кирк никак не мог понять, что случилось. Почему эти люди – он больше не в состоянии думать о них, как о едином спаянном экипаже – не заботились теперь ни о своей репутации, ни о послужном списке, ни о корабле. Как Кайл, как Гордон, как многие другие, они жили первобытными инстинктами, превращаясь в животных, и все глубже утопали в пьянстве, разврате, драках. Из всего экипажа остались лишь единицы, достойные с гордостью носить форму Федерации.
– Мистер Скотт, капитан, – объявил Спок своим металлическим голосом, вызвавшим вдруг у Кирка прилив ярости. Ему нестерпимо захотелось ударить первого помощника, избить его, чтобы заставить, наконец, почувствовать хоть что‑нибудь. Но затем он осознал, что только тщательно продуманный план может помочь вывести Спока из его нынешней фазы абсолютной логики и вновь сделать его отличным старпомом и лучшим офицером‑исследователем во всем флоте. Кирк осмотрел все машинное отделение и ошарашенно покачал головой. Действительно, зрелище было не для слабонервных. На пульте управления не хватало многих деталей‑панелей, и вместо них зияли дыры, откуда на пол спускались кабели и провода. Все они устремлялись в центр большого помещения, где помещалась странная самодельная установка, от которой исходил ровный мощный гул. Ее устройство было непонятно капитану. Он заметил лишь сверхпроводящие кабели, шедшие к контейнерам с веществом и антивеществом.
– Мистер Скотт, объясните, что у вас здесь творится? – громко потребовал Кирк.
– Так точно, капитан, – сказал Скотт, улыбаясь до ушей. – Вот эту, значит, веселенькую штуку придумали мы со старшим механиком. Это контур обратной связи. Он дает возможность уменьшить коэффициент искривления магнитных линий на двадцать процентов.
– На двадцать три процента, – поправила его рыжеволосая Макконел. – Как здорово, что вы приказали мне стоять дополнительные вахты. Иначе нам так и не удалось бы собрать эту установку.
– Не пострадает ли от этого боеспособность корабля? – спросил Кирк, у которого уже стало рябить в глазах от всех этих проводов и кабелей высокого напряжения. Ему начинало казаться, что они опутывают его со всех сторон, затягивают в свой бесовский водоворот энергии невероятной силы.
– Капитан, неужели я способен на такое?! – вскричал Скотт, не на шутку обидевшись.
– Нет, мистер Скотт. Я так не думаю. Просто дело в том, что вы со старшим механиком… Ладно. Продолжайте.
– Так точно, капитан.
Кирк покачал головой, пробормотав:
– Ну и ну.
И вышел из рубки.
В коридоре его чуть не сбила с ног небольшая толпа мужчин и женщин – с веселым визгом они гонялись друг за другом. Цель этой забавы становилась ясной сразу: достаточно было взглянуть на полуобнаженные нижние части их туловищ.
– Обряды древних сатурналий, капитан, – спокойно произнес Спок.
– Пойдемте в лазарет. Я хочу поговорить с доктором Маккоем. Возможно, он объяснит мне, что происходит с моим кораблем.
Лазарет находился палубой ниже, и они спустились туда по трапу. Кирк просто постучал в дверь, проигнорировав кнопку звонка, и перешагнул порог, погружаясь в мир папоротников и других экзотических растений. Отведя рукой в сторону вьющиеся побеги, он увидел Маккоя, который каким‑то странным и отрешенным взглядом тупо уставился на голую перегородку.
– Боунз, ты не заболел? – с тревогой спросил Кирк.
– Гмм? Ах да, Джим… Нет, нет, со мной все в порядке. Вот сижу здесь и думаю, – Маккой с неохотой прогнал от себя остатки воспоминаний, блуждавших в закоулках его памяти. – Чем могу быть полезен? Может быть, сделать пластическую операцию на ушах мистера Спока?
– Это оскорбление, доктор, – сказал Спок.
– Оскорбление? Как может существо, отрицающее эмоции, испытывать обиду? Ответьте мне на этот вопрос, Спок.
– Доктор, вы не имеете права… – Спок внезапно повернулся и вышел, передвигая ноги так, будто они не гнулись в суставах. Кирка это изумило. Теперь он совершенно не знал, что и думать о ситуации на корабле, и откровенно признался в этом Маккою.
Доктор откинулся назад в кресло и положил ноги на стол.
– Сдается мне, то, что мы наблюдаем с тобой, Джим, для людей – реакция на неестественное существование. Они очень много времени провели в окружении этих металлических стен. У экипажа возникло подсознательное желание вернуться назад, к своим корням. Они хотят босиком побегать по настоящей земле, почувствовать на своих лицах тепло первых лучей золотистого утреннего солнца, ощутить росу на траве, подышать свежим воздухом после весенней грозы. Они просто сходят с ума, запертые в чреве этого механического монстра.
– Не называй мой корабль монстром, док, – сказал Кирк, делая глубокий вдох и пытаясь расслабиться. «Нельзя вступать в словесный поединок с Маккоем, – приказал себе капитан. – Скоро придется решать все проблемы разом, и от этого зависит судьба не только «Энтерпрайза», но и всей Федерации».
– Да, Джим, это так! Не нужно притворяться, будто ты ничего не понимаешь. Все эти машины… Мы – их рабы! Мы ухаживаем за ними, обслуживаем их, а они выдают нам то, что им заблагорассудится. Стоит выпустить наших людей куда‑нибудь на деревенскую улицу – и ты увидишь, как их отношения переменятся к лучшему. Драки из‑за женщин прекратятся сами собой… Проделай такой эксперимент, Джим, и ты убедишься, что я прав.
– Можно вырвать человека из природы, но нельзя вырвать природу из человека, – процитировал Кирк. – Это идея, Боунз. Мы были в космосе слишком долго, и команда не сходила с корабля после Аргемуса. Сначала мы делали топографические съемки Дельты Канариса‑4, потом ринулись сюда… Да, ты, наверное, прав.
– Ну, конечно же. Давай найдем подходящее местечко, поселимся там и перекуем корпус нашего корабля на плуги. Ты увидишь, что…
– Я не думал всерьез о колонизации какой либо планеты, Боунз. Да никто и не захочет пускать наш корабль на слом даже Скотти, если бы он вдруг решил, что от этого увеличится мощность его ненаглядных двигателей.
– Что?!
– Да это я так. Не обращай внимания. Но мысль об экипаже на планете меня привлекает. Конечно, необходимо принять все меры предосторожности, чтобы клингоны нам не напакостили. В принципе, если с каждым держать сканерный контакт, то ничего не случится.
– Андорианцы, похоже, ни о чем не беспокоятся.
Кирк рассмеялся сухим смешком, в котором не было ни капли юмора.
– Треллвон‑да будет чувствовать себя прекрасно на любой планете, где можно производить раскопки. На клингонов ему наплевать, лишь бы они не мешали сделать еще несколько сенсационных археологических открытий.
– Да ведь это то же самое, Джим. Он возвращается назад, к земле. Он хочет, чтобы пыль пересыпалась между его пальцами, Треллвон‑да чувствует свое родство с природой.
– Профессор, не задумываясь и с удовольствием, сжег бы целую населенную планету, лишь бы остались руины, если бы такая идея пришла ему в голову, – сказал Кирк. – Я хочу…
Фраза капитана была прервана шумом скандала, вспыхнувшего за дверью каюты доктора. Кирк пружинисто выпрямился и, подойдя к раздвижной панели, слегка приоткрыл ее. Бранились две женщины: медсестра Чэпел и лейтенант Авитс.
– Ах ты, сука! Хочешь отбить его у меня?!
– Он меня любит, ты, паршивая разносчица пилюль. Я никому его не отдам. Он – мой мужчина, и выбрал только меня! Спок мой, и заруби это на своем носу!
Кирк задвинул двери на место и, понурившись, тяжело опустился в кресло.
– Доктор, – сказал он, – составьте немедленно список первой партии, которая отправится на планету, на основании максимального отклонения от нормального психологического состояния. Попробуем начать с самых запущенных. Может быть, и в самом деле это поможет нам вылечить хотя бы несколько человек от заразы, которая охватила уже весь экипаж.

* * *

– Первая партия готова к отправке, сэр, – доложил сонным тягучим голосом лейтенант Кайл.
Кирк подошел к установке и стал за спиной у начальника транспортного отдела, внимательно всматриваясь в показания приборов на пульте управления. Он не доверял Кайлу после того памятного случая, когда застал его не на боевом дежурстве, а в импровизированной студии, где тот лепил скульптуру Венеры Милосской «наших дней» с тремя руками.
– Включите транспортатор и опустите их на Алнат, мистер Кайл, – приказал Кирк, наблюдая за миганием сигнальных лампочек.
Все прошло благополучно. Шесть человек, стоявших в кабине транспортатора, замерцали и растворились в лучах высокой энергии. С легким потрескиванием эти лучи пронзили атмосферу Апната‑2, и шесть фигур почти мгновенно материализовались на поверхности планеты в трехстах пятидесяти километрах ниже «Энтерпрайза».
– Следующая партия к отправке готова, – доложил капрал службы безопасности, захлопнув люк транспортатора. Не успел Кирк дать команду на включение луча, как послышалось требовательное жужжание переговорного устройства.
– Кирк слушает. Что случилось?
– Командир клингоновского звездолета обвиняет нас в нарушении Органианского мирного договора, капитан, – раздался лишенный эмоций голос Спока. Кирк снова подивился перемене в своем старшем помощнике, который опять совершил переход на сто восемьдесят градусов, от крайне возбужденного состояния после разговора с Маккоем к полной индифферентности.
– Хорошо, я сейчас поднимусь, мистер Спок. Постарайтесь пока успокоить капитана Калана.
Смуглое неприятное лицо клингоновского командира заполнило весь экран видеокома. Кирк опустился в кресло и несколько секунд смотрел на Калана, прежде чем нажать кнопку, вмонтированную в подлокотник, и включить звук.
– Приветствую вас, командир Калан.
– Не пытайтесь уклониться от ответа. Словоблудие вам не поможет. С самого начала я знал о том, что при первой же возможности вы нарушите договор.
– Объясните, капитан. Ваши слова записываются и будут переданы на Базу номер шестнадцать.
– Никуда вы их не передадите! Мы глушим все ваши передачи, ты, подлая свинья и убийца! Ты отправил на поверхность планеты свой вооруженный отряд, чтобы заставить наших мирных ученых покинуть место работы. А может быть, ты хочешь сделать их пленниками?
– Капитан, – тихо произнес Спок, – его люди вооружены до зубов. Причем, у них новейшие образцы импульсных бластеров, куда более мощных, чем наши лучевые пистолеты. Наша высадившаяся партия вооружена только ручными фазерами типа один.
– Знаю, мистер Спок. Спасибо, – обратившись к клингоновскому командиру, Кирк чуть повысил голос:
– Очевидно, вы не правильно интерпретировали наши шаги. Никто из наших людей, находящихся на Алнате, не нападал на ваших ученых. Столкновения не было.
– Лишь потому, что я не дал вам возможности собрать значительные силы для атаки.
– Капитан Калан, разрешите вам указать на то обстоятельство, что вы уже обладаете численным превосходством над силами Федерации, высадившимися только что на Алнате‑2. Причем, задачей нашего отряда является исключительно оказание помощи доктору Треллвон‑да в его раскопках. Его заслуги говорят сами за себя. Никто ведь не станет подозревать этого знаменитого ученого в каких‑то коварных, воинственных намерениях?
– Кто назначен командовать этой, так называемой, научной экспедицией? Ваш вулканец?
Кирк сразу же распознал ловушку в этом вопросе и постарался избежать ее.
– Капитан, неужели я стал бы поручать мистеру Споку такое пустяковое задание? Его способности более необходимы на борту «Энтерпрайза». Нет, руководить экспедицией будет его помощник.
– Мистер Спок, пусть лейтенант Авитс немедленно явится сюда.
– Это хитрая уловка. Вы держите вулканца в резерве, он искусный тактик. Когда у вас все будет готово к нападению, вы пошлете его на планету.
– О каком нападении вы все время говорите, капитан? – фыркнул Кирк. – Говорю вам всерьез, что мы направили всего лишь помощь археологам… Ага, лейтенант Авитс. Я назначил вас начальником нашего отряда на Алнате. Каковы ваши обязанности и ваша должность на борту «Энтерпрайза»?
– Помощник начальника службы научных исследований мистера Спока, – отрапортовала женщина, ослепительно улыбнувшись вулканцу. В ответ Спок не повел даже бровью.
– Она лжет! Вы заранее проинструктировали ее!
– Капитан Калан! – резко произнесла Кандра Авитс. – Я не лгу. И могу лишь добавить, что и мечтать не могла о лучшем задании. Мистер Спок – замечательный наставник, а «Энтерпрайз» – самый лучший топографический звездолет во всем Флоте. Никто лучше не умеет составлять карты вновь открытых миров. Передо мной открываются огромные возможности.
– Ладно, отправляйте ее. Но помните, мы внимательно следим за вами, Кирк, и малейшее проявление враждебности будет означать конец вам и вашей ржавой посудине, которая ни на что не годится. «Террор» разнесет «Энтерпрайз» на атомы! – с этими словами командир клингоновского корабля злобно ткнул пальцем в невидимую на экране кнопку, и связь прекратилась.
Кирк откинулся на спинку кресла и, устало вздохнув, вытер со лба пот.
– Словно в бою побывал, – сказал он. – У вас есть какие‑либо замечания, мистер Спок?
– Нет, капитан. Клингон очень обеспокоен нашим присутствием на Алнате‑2. Возможно, наши люди могут раскрыть характер той таинственной деятельности, которую они развернули в последние дни на планете.
– Лейтенант Ухура, могут наши коммуникационные спутники фиксировать передвижение клингонов по планете?
– Нет, сэр, – медленно ответила Ухура. – Они пролетают над площадкой, где ведутся археологические работы, лишь один раз в три часа. Наши датчики на борту спутников бессильны пробить мощный колпак помех.
– Похоже, что за последнее время клингоны значительно преуспели в электронике, – задумчиво произнес Кирк. – Напомните мне об этом, мистер Спок.
Повернувшись вместе с креслом, он оказался нос к носу с темноволосой лейтенантом Авитс и стал внимательно всматриваться в ее карие глаза, раздумывая про себя, насколько далеко могла зайти ее связь со Споком.
Сомневаться в сильных симпатиях Авитс к вулканцу не приходилось. Но вот какова ответная реакция Спока? Кирк не мог ответить на этот вопрос положительно. Раньше он просто со смехом отмел бы всякое предположение о возможной вовлеченности старпома в любовную интрижку. Но не сейчас, когда Спок со, странной легкостью бросается из крайности в крайность. То он рассуждает безразлично и холодно, оценивая любое явление или поступок с точки зрения рациональной логики, то впадает в возбужденное состояние. У Кирка не выходили из памяти слезы Спока, когда тот плакал, испытав отчаяние и гнев.
– Капитан, – обратилась к нему Авитс, – А может быть, лучше будет, если все‑таки вместе со мной отправить и вашего заместителя, моего шефа? Едва ли я смогу командовать таким…
– Вы – старший по званию в этой группе, лейтенант. И будут ли ваши подчиненные безусловно выполнять ваши приказы, зависит только от вас, от вашего старания и авторитета. Поэтому постарайтесь напрячь все свои способности и обойтись без Спока, – он проследил за ее реакцией, а затем продолжил. – Я не хочу, чтобы мой заместитель там показывался. По крайней мере, пока клингоны воспринимают его спуск на Алнат‑2 как стратегический ход, направленный на усиление нашей десантной группы. Спок, прежде всего, первоклассный ученый, но клингоны считают его военным тактиком. Лучше не тревожить их понапрасну, пока мы не разгадаем тайну «Ти‑Пау».
– А потом, сэр?
– Потом будем действовать согласно обстоятельствам, лейтенант, точно так же, как и сейчас. Идите и собирайте свои вещи. Я хочу, чтобы вы помогли Треллвон‑да, чем только можно. Постарайтесь не возбуждать его недовольства. Регулярно сообщайте нам обо всех передвижениях и деятельности клингонов. Меня больше всего интересует их тяжелое оборудование. Что оно из себя представляет? Зачем клингоны доставили его на планету? Попытайтесь выяснить это как можно быстрее.
– Так точно, сэр, – ответила, вытянувшись в струнку, Авитс.
– Свободны, – Кирк опять повернулся в кресле и наблюдал, как девушка упругим шагом, чуть покачивая стройными бедрами, шла к выходу. Споку же он сказал:
– Симпатичная девчонка, не правда ли?
– Подобные оценки выпадают из круга понятий логики, и потому целиком являются прерогативой вашего иррационального рода людей, капитан. Из этого следует, что я не в состоянии ответить адекватным образом на ваш вопрос.
– Разумеется, Спок. Иного ответа я и не ждал от вас. Продолжайте выполнять ваши обязанности.
Старпом вернулся к своему компьютеру, но от Кирка не укрылось легкое подрагивание кистей рук вулканца.
«Ага, мистер Спок, – подумал Кирк про себя, – такое чисто человеческое чувство, как любовь, вам совершенно чуждо. Так, по крайней мере, вы утверждаете. Что ж, поживем – увидим».

* * *

– Не знаю, что с этим делать, Боунз, – сказал капитан доктору.
Он чувствовал себя до крайности неуютно. Поерзав в кресле, Кирк устремил свои глаза в точку на переборке, чуть выше головы Маккоя.
Стены отсека, казалось, рушились на него, и готовы были вот‑вот задушить в своих железных объятиях. В голове мелькнула мысль о том, что доктор прав, считая причиной всему резкую клаустрофобию, развившуюся после долгого пребывания в замкнутом пространстве корабля.
Однако до сих пор его ничто не беспокоило в этом плане. Ведь он, по сути дела, и не знал иной среды обитания, кроме звездолетов с их различными отсеками. Точно такая же участь выпала на долю всех членов экипажа. Каждый из его команды провел всю свою долгую или короткую жизнь в космосе. Гибель людей с «Ти‑Пау», постоянная угроза уничтожения со стороны клингонов, загадка исчезновения цивилизации на планете внизу, под ними – все это привело к перенапряжению команды, которая и без того была утомлена длительным пребыванием в окрестностях Дельты Канариса‑4.
– Ты поступил совершенно правильно, Джим. Хочешь еще стаканчик? – и доктор потряс в воздухе графином из прессованного хрусталя, наполненным мутноватой жидкостью.
– Эта штука здорово бьет в голову. Бьюсь об заклад, что вышла она из самогонного аппарата, который смастерила наша непревзойденная умелица стармех Макконел.
– Нет, это из моих личных запасов. В команде поговаривают, что наша начальница «самогонной службы» разобрала свой аппарат и больше не торгует самогоном. Мол, она и Скотти теперь днюют и ночуют у своих двигателей, решив утереть нос конструкторам. За этими делами у нее просто руки не доходят до остального.
– Чтобы стармех Макконел забросила самогоноварение?! В это верится с трудом, – искренне удивился Кирк. – Ведь она гнала самый крепкий и чистый спирт. Им можно было заправлять импульсные двигатели. Кто же теперь занимается этим прибыльным бизнесом?
– Я пока не интересовался. Наверное, никто. Кстати, по‑моему, из той лиловой бурды, что теперь течет из автоповара, выйдет неплохое сырье для бражки. Эта штука начинает иногда бродить сама по себе.
– А разве автоповар еще не настроили?
– Ты давненько уже не питался в кают‑компании. Это сразу видно: иначе ты не задавал бы глупых вопросов. Ладно… Прописываю тебе двойную дозу лекарства, – с этими словами доктор поднес горлышко графина к бокалу, и туда, булькая, полилась пахучая жидкость. Протягивая его капитану, Маккой произнес:
– Похоже, что вся жизнь у нас на борту окончательно разладилась. Мы проваливаемся куда‑то в тартарары. Мне трудно это объяснить, но, скорее всего, люди уже сыты по горло, чувствуя себя похороненными в брюхе этого металлического зверя. Им кажется, что «Энтерпрайз» сожрал их и никогда не выплюнет назад.
– Ты говоришь о моем корабле, Боунз. Так что выбирай выражения, – предупредил доктора Кирк и залпом опустошил свой бокал. Спиртное огненным потоком обожгло ему горло и, добравшись до живота, разлилось там приятной теплотой, которая стала распространятся по всему телу. Медленно, почти неохотно, он расслабился.
– Каждый заботится только о своих шкурных интересах, – с каким‑то грустным ожесточением продолжал рассуждать Маккой. – Впервые в жизни мне довелось наблюдать такой бардак. Я уверен, что на всем Звездном Флоте не творится и сотой доли того, что происходит у нас ежечасно. Это заразительно… Я имею в виду чувство вседозволенности. Каждый чувствует, что он может сделать все, что ему вздумается. Многие, находясь на боевом дежурстве, ощущают, буквально кончиками пальцев, покорную их воле чудовищную разрушительную силу, и у них руки чешутся воспользоваться ею, выпустить джина из бутылки.
– Но зачем, Боунз? Тебе‑то, например, это зачем? – спросил Кирк. Он зашевелился в кресле, пытаясь сесть поудобнее. Маккой затронул в его душе больные струны, разбередил то, что угнетало, подтачивало его изнутри, не давая покоя ни днем, ни ночью. Испытание властью не прошло бесследно и для него. Однако он не искал легкой и простой жизни, свободной от машин. Жизни, о которой мечтал Маккой. Чтобы чувствовать себя счастливым, ему нужно было всего лишь решить проблему поднятия морального духа экипажа и освободиться от дредноута клингонов, висевшего на орбите на расстоянии в несколько тысяч километров.
– Зачем? Да затем, что это, по‑моему, самое важное. Я хочу чувствовать, что мой пациент выздоравливает, потому что это я его вылечил, а не какая‑то чертова машина. Что мне известно об устройстве анаболического протоплазера? Это приспособление, которое суют мне в руки… Меня обучили пользоваться им… Но что оно в действительности делает? Разве может его работа сравниться с тем чувством удовлетворения, которое испытывает хирург, красиво заштопавший руку и знающий, что он потрудился на совесть.
– Поэтому ты и сломал протоплазер, – вздохнул Кирк. – Я слышал об этом, Боунз. Тот капрал очень обижался на тебя за то, что ты зашил ему руку обычной нитью.
– Шов, кстати, получился у меня превосходный. Я поработал на совесть, и ему грех жаловаться. А что до протоплазера, то я не ломал его. Он отказал в самый критический момент у меня в руках. Пусть с ним возится Скотти. Может быть, ему он на что ни будь пригодится, а я уже привык надеяться на это, – Маккой поднял обе свои руки и посмотрел на них. – В старину искусство хирурга зависело от того, насколько твердыми и уверенными были его руки. В этом был весь секрет его успеха. Сейчас можно запрограммировать какую‑нибудь машину, черт бы ее побрал, и она проведет всю операцию от начала до конца… А мне остается стоять рядом и только наблюдать! Как же я могу после этого называть себя хирургом? Так не должно быть!
– Автохирург с компьютерным программированием не делает ошибок, – возразил Кирк.
– Но и звезд с неба не хватает. А человеку это доступно. Вот где собака зарыта, Кирк. Именно поэтому и происходит брожение в экипаже, падает дисциплина. Они хотят хотя бы немножко ощутить себя хозяевами своей судьбы. Поменьше машин и побольше человечности. Если этого не учесть, то дело может зайти слишком далеко, попомни мое слово.
– Я не могу целиком принять твою версию, Боунз. Почему это случилось именно сейчас? Напряжение? В это верится с трудом. Они бывали в куда худших переделках, от которых с ума можно было сойти, но с ними не происходило ничего подобного. Похоже, что они отдались на волю своих чувств и инстинктов, далеко не самых лучших, и плывут, несомые бурным потоком эмоций, нисколько не заботясь о том, куда их вынесет. Они больше не могут управлять собой.
Маккой усмехнулся и, допив остатки самогонки, сначала опять наполнил свой стакан, а затем заговорил.
– Взять, к примеру, лейтенанта Авитс и медсестру Чэпел. Они дерутся, как кошки, и из‑за кого? Из‑за Спока, которому наплевать на них обеих. Неразделенная любовь… Однако ведут они себя так, словно это самая главная вещь во всей Вселенной.
– Так ли уж и неразделенная, Боунз? Ты заметил, как странно ведет себя Спок в последнее время? Он похож на флюгер, поворачивающийся туда‑сюда. То его ничем не прошибешь, то он чуть ли не в истерику впадает.
– Спок? В истерику?! Ты многое преувеличиваешь, Джим, но меня самого не покидает странное ощущение, что в старпоме таится куда больше эмоций, чем это видно по его поведению и выражению лица. Истерика… – повторил Маккой, и в уголках его губ заиграла улыбка. – Хотел бы я посмотреть на это собственными глазами.
– В этом нет ничего забавного, – отозвался капитан. – Это все равно, что наблюдать за тем, как старый друг неотвратимо идет навстречу своей гибели. Это чувство раздирает его на части, как и других. Внутри у него бушует пламя неудовлетворенных желаний – потушить его он уже не в силах.
– Кораблю угрожает опасность?
– Более, чем когда‑либо. Не уверен, что клингоны представляют собой худшее из зол. Они не улетают, и их присутствие угнетает. Но, все‑таки, больше всего меня беспокоит внутренний разлад.
– Пей до дна. Доктор прописывает тебе еще одну порцию этого эликсира мощностью в сорок мегаватт. Постарайся не принимать все происходящее близко к сердцу, Джим. Когда вся команда по очереди перебывает на планете, худшее будет позади, а моральное состояние людей резко улучшится. Помяни мое слово.
– Я приказал лейтенанту Авитс спуститься на планету и возглавить небольшое подразделение, которое будет оказывать помощь Треллвон‑да. Что бы там ни воздействовало на мой экипаж, планета здесь ни при чем. Я снял психологические профили с ученого, когда он был у нас на борту, и сравнил их с теми, что имеются в памяти нашего центрального компьютера. Они почти полностью совпадают. Участники экспедиции не имеют никаких отклонений от показаний пятилетней давности, когда эти профили впервые были заложены в память, и которые можно считать нормой.
– Норма, – медленно произнес Маккой. – А что такое норма? Жить в окружении машин? Это неестественно. Просто противно всем законам природы. В старину жили лучше. Давай займемся фермерством на этой планете, Джим. Ведь здесь, судя по всему, плодородная земля, и будут тучные нивы. На первый раз достаточно будет вспахать и засеять несколько гектаров, а затем мы сможем расширить обрабатываемые площади, если возникнет нужда.
– Ты – доктор, а я – капитан звездолета, – резко возразил Кирк. – И я сильно сомневаюсь, что тебе понравится копаться в грязи и пыли, выбиваясь из сил, чтобы кое‑как прокормить себя.
– Наверное, ты прав, – согласился Маккой. – Но ведь многие находят в этом счастье и призвание.
– Твое счастье, как и всех других, – в космосе, – сказал Кирк, поглядывая на доктора поверх своего бокала. Он сделал еще глоток, а затем поставил бокал на стол, решив больше не пить ни капли. Ему нужно было сохранить способность трезво размышлять.
– Все мы теперь другие. Не те, что раньше, – заявил Маккой. – Но в этом и заключается неотвратимость прогресса. Интересно, испытывают ли клингоны, подобные проблемы на борту «Террора»?
Кирк нахмурился и медленно произнес:
– Я сам хотел бы знать это…

Глава 5

Запись в бортовом журнале:

Звездная дата 4732.9:
Клингоны продолжают «войну нервов». Моральное состояние экипажа «Энтерпрайза» продолжает ухудшаться. Члены команды заботятся теперь только об удовлетворении своих интересов. На карту поставлено существование самого «Энтерпрайза». Я опасаюсь, что кто‑нибудь, находясь на дежурстве, проявит невыдержанность и горячность. Это легко может привести к инциденту, который на руку клингонам. Ждать становится слишком утомительно. Мы должны что‑то предпринять…

Ухура, находившаяся на своем посту в коммуникационной консоли боевой рубки, устроилась поудобнее в кресле и отдалась мечтам, унесясь в мыслях на несколько световых лет вперед. Как чудесно было бы, если бы доктор М'Бенга обратил, наконец, на нее внимание. Она обреченно вздохнула. Этот мужчина так красив, а все свое время уделяет только медицинским исследованиям. Как скучно! Постоянные анализы крови всех членов экипажа навряд ли могли обогатить его знания чем‑то новым. А вот Ухура могла бы научить его куда более приятным вещам!… Стоит только ему попристальнее посмотреть на нее…
В своих мечтах женщина продвинулась уже так далеко, что видела себя и доктора М'Бенга погруженными в более продуктивные и полезные занятия. Но, как назло, именно в этот момент на пульте замигал сигнал. Ухура встрепенулась и вернулась в тревожную реальность. Мгновенно проанализировав ситуацию и придя к правильным заключениям, она нажала последовательно несколько кнопок. Из компьютера раздалось тихое довольное урчание. Поток информации направлялся теперь прямо в его ненасытное чрево.
– Капитан Кирк! – громко позвала она. – Передача с корабля клингонов.
– Нам?
– Нет, сэр. Они работают микроимпульсами на поднесущей узконаправленного субкосмического луча. Я веду перехват через один из наших спутников связи.
– Значит, не зря мы успели вывести их на орбиту, – сказал Кирк. – Постарайтесь поскорее расшифровать депешу, лейтенант. Меня чрезвычайно интересует ее содержание.
Кирк развалился в кресле и вернулся к созерцанию экрана монитора, где медленно, по мере вращения «Энтерпрайза» на орбите, проплывал пейзаж поверхности Алната‑2. Этот взгляд с высоты наполнял его сердце тоскливой усталостью. Капитан страстно желал быть там, внизу, подставить лицо упругому буйному ветру, ощутить, как естественная воздушная стихия прикасается к нему и треплет его волосы. Усилием воли он прогнал эти буколические мысли. Да, это следствие того, что он слишком долго слушал рассуждения доктора Маккоя, которому давным‑давно следовало вернуться с небес на землю. Джеймс Т. Кирк был командиром звездолета. Место человека – в космосе, и сам он – живое доказательство справедливости этого тезиса. Вся его жизнь была посвящена полетам в космос, открытию новых планет, установлению контактов с новыми цивилизациями, формы которых иногда просто не укладывались в «прокрустово ложе» традиционных понятий человечества. Что может быть более увлекательным? Его душа стремилась к звездам и должна была находиться среди них, а не на дне гравитационного колодца, которым являлась поверхность любой планеты.
– Компьютер работает, согласно заданной программе, над расшифровкой депеши клингонов, – донесся до Кирка звонкий мелодичный голос Ухуры. – Это самый сложный шифр из всех тех, которыми когда‑либо пользовались. Он создан на базе старых вариантов.
– Да, да, лейтенант, – произнес нетерпеливо Кирк, не любивший второстепенных деталей. Ему важен был результат. Но Ухура делала свое дело, и не следовало злиться на нее за скрупулезность. Окинув взглядом рубку, Кирк увидел, что добросовестно несли боевое дежурство лишь Ухура, Спок и Чехов. Зулу бродил по рубке, заговаривая и пересмеиваясь то с одним, то с другим. Это оживленное занятие отнимало у него гораздо больше времени, чем слежение за курсом корабля, начинавшего иногда рыскать по орбите.
– Капитан, – обратился к нему Спок, – компьютерный анализ качественных характеристик луча готов. Я могу доложить вам технические параметры передачи.
– Позже, Спок. Мне нужно знать, почему вдруг капитану Калану срочно понадобилось пробиваться через наши помехи. Что важное он передавал в свой штаб?
– В сообщении говорится, – начала Ухура. – «Харкен, Его светлости адмиралу Коллодену от Калана, командира дредноута «Террор».
Вся эта почти бессмысленная прелюдия доводила Кирка до бешенства. Капитан нетерпеливо заерзал в кресле, сначала вытянув ноги, а затем подтянув их под себя. Он наклонился вперед в ожидании главной сути сообщения.
– «Оборудование на поверхности Алната‑2 функционирует на восемьдесят процентов максимальной мощности. Окончательные результаты сообщим через три планетарных ротации».
Ухура с тревогой посмотрела на Кирка.
– Следующая часть депеши вызывает у меня сомнение, капитан. Я не уверена, что компьютер расшифровал все правильно.
– Позвольте мне самому судить об этом. Итак, побыстрее. Что там дальше?
– Слушаюсь, сэр. В этом сообщении говорится: «В отношении некоторых членов экипажа были приняты меры дисциплинарного воздействия, согласно статье первой Устава внутренней службы Имперского флота. Все двенадцать зачинщиков беспорядков были арестованы, преданы суду и найдены виновными. Приговоры приведены в исполнение на рассвете согласно нулевому базовому времени. Левые руки бунтовщиков хранятся в криогенной камере; тела же были уничтожены в плазменной печи».
– Мистер Спок, проверьте, – приказал Кирк, и, озабоченно нахмурившись, стал ждать, пока старпом расшифрует депешу клингонов на своем компьютере.
– Мой вариант, в основном, совпадает с расшифровкой лейтенанта Ухуры, капитан. Далее следует список имен бунтовщиков, в числе которых была и собственная дочь Калана.
– А если это фальсификация? Возможно, они рассчитывают, что мы перехватим их сообщение, – настойчиво допытывался капитан.
– Клингоны отстают от нас в области электроники, и им это прекрасно известно. Вы уверены, что эта депеша не составлена специально для нас?
– На этот вопрос невозможно ответить с уверенностью, капитан. Однако, весьма маловероятно. Судя по содержанию, сообщение предназначалось для штаба их флота. Зачем Калану позориться перед нами?
– Тут вы, кажется, попали в точку, Спок, – Кирк откинулся на спинку кресла и задумался, подперев кулаком подбородок. Это сообщение навело его на кое‑какие предположения.
Стало быть, клингоны столкнулись с еще более серьезными проблемами, чем те, над решением которых приходились ломать голову Кирку. И хоть семейные узы у клингонов не отличались такой крепостью, как на большинстве планет, входивших в состав Федерации, все же они играли определенную роль. Дети, воспитываясь в духе уважения к боевой славе своих предков, не смели нарушить дисциплину. Это считалось тягчайшим проступком. Если Калану пришлось казнить свою дочь, значит, проблема, вставшая перед ним, не оставила ему иного выбора. Кирк надеялся, что к нему, как к капитану, судьба будет более милосердной.
– Мистер Спок, есть ли в депеше какие‑либо указания на причину мятежа?
– Нет, капитан. На этот счет мы можем строить лишь догадки, – дошел до него невозмутимый голос старпома, который с таким же успехом мог обсуждать цену на оранжевые лилии, выращиваемые на Альтайре‑4. Эта речь, лишенная каких‑либо интонаций, начинала действовать Кирку на нервы. Спохватившись, он проанализировал ситуацию и понял, что именно в такой беспричинности гнева и таились семена недовольства, которое могло перерасти в бунт.
– Ну что ж. Высказывайте ваши предположения, Спок.
– Планета под нами испускает какое‑то излучение, которое не поддается обнаружению ни нашими, ни клингоновскими приборами. Это мощное излучение оказывает сильное воздействие на психику членов обоих экипажей и приводит к значительным отклонениям от обычных норм поведения, свидетелями чего мы являемся.
– Ваша версия не совсем адекватна. Это излучение почему‑то никак не воздействует на андорианцев (во всяком случае, внешне это незаметно). Они с удовольствием копаются в своих руинах, не зная ссор. А «Ти‑Пау»? Там же не обнаружено никаких следов конфликтов между членами погибшего экипажа. Как вы объясните это?
– Никак, капитан. Но идею избирательного воздействия этой силы я не нахожу не правдоподобной.
– Избирательное воздействие? Вы имеете в виду излучение, которое возбуждает проявление агрессивности и жестокости только у определенных людей?
– Да, у людей, предрасположенных к этому. Однако смерть вулканцев остается необъясненной, так же как и определенные виды анормального поведения, не связанные с агрессивными тенденциями.
– Какое же это поведение, Спок? – спросил Кирк, поворачиваясь вместе с креслом к старшему помощнику и пытливо вглядываясь в его лицо. Вулканец заметно изменился. Он весь подобрался и напрягся. По его телу пробежала едва заметная дрожь, словно внутри у него шла жестокая борьба чувств, которая, однако, совершенно не отражалась на его невозмутимом лице.
– Типичным образцом такого поведения может служить доктор Маккой, отличающийся патологической ненавистью к машинам. Он отказывается доверять своему компьютеру анализ обычных лабораторных проб, настаивая на том, чтобы все анализы делались его помощником, по старинке. Все это напоминает двадцатый век по своей примитивности, если не сказать больше… – Спок даже фыркнул.
– Другие примеры?
– Капитан‑лейтенант Скотт до маниакальной одержимости поглощен модификацией двигателей и совершенно забросил все другие обязанности начальника инженерной службы.
– А что вы можете сказать о себе, мистер Спок? Не приходится ли и вам ощущать какие‑либо необычные побуждения?
– Я полностью контролирую себя, капитан, – его руки перестали дрожать, и он снова одел на себя броню непроницаемого спокойствия. Эмоции, раздиравшие его душу, улеглись, и Спок опять превратился в живого робота, бесчувственную машину в облике человека с планеты Вулкан.
– Понятно, – сказал Кирк. – А во мне вы, случаем, не заметили никаких изменений?
– Не мне об этом судить, – ответил Спок.
– Вы правы. Очень хорошо, мистер Спок. Пожалуйста, досконально проверьте все данные. Проанализируйте выводы компьютера и показания приборов. Учтите и перехваченную депешу. Результаты своих изысканий доложите немедленно. Я хочу знать наиболее вероятную причину этих… – он замялся на несколько секунд, подыскивая подходящее слово, и затем сказал, – ., беспорядков. Ни в коем случае нельзя допускать усиления последствий воздействия этого таинственного излучения на экипаж «Энтерпрайза».
– Так точно, сэр, – Спок повернулся к своему пульту и стал вводить данные в компьютер. А Кирк встал и покинул рубку, погруженный в глубокое раздумье.

* * *

Кирк задремал неглубоким и тревожным сном. Кошмарные видения, прыгая и кривляясь, неотступно преследовали его и заставляли совершать действия, которых ему хотелось бы избежать. Изо всех сил он пытался сохранить равновесие ума, достичь компромисса между противоположными сторонами своей натуры. Он не мог рассуждать, как рядовой солдат, и с ходу вступать в бой… Вражеские ряды прибывали на глазах, и Кирка охватил ужас. Он должен отступить и подумать о других способах борьбы, которые, наверняка, приведут его к победе. Поражение было ненавистно всему его существу, но атаковать первому… Нет, об этом не могло быть и речи.
Никакой агрессии. Мир с фантомами его снов был возможен только через переговоры. Кирк спорил и кричал, уговаривал и запугивал… Когда победа стала почти реальной, вдруг раздалось резкое дребезжание дверного сигнала, вырвавшее его из мира снов и вернувшее к реальности.
– Кто там? – крикнул капитан, кулаком протирая заспанные глаза. Переход от эфемерности снов к осязаемой действительности «Энтерпрайза» был так скор, что у Кирка, не успевшего толком прийти в себя, еще кружилась голова.
– Спок, сэр. Разрешите войти?
– Пожалуйста.
Вулканец сделал несколько шагов по тесной каюте и замер в ожидании, вытянув руки по швам.
– В чем дело, Спок?
– Прошу прощения, сэр, за то, что потревожил ваш сон. Но, к сожалению, имеющихся данных не хватает, чтобы прийти к статистически обоснованному заключению. Прошу вас разрешить мне опуститься на поверхность планеты и изучить обстановку на месте: взаимодействующие поля и характер археологических работ.
– Неужели вы не в состоянии получить требующиеся данные с борта «Энтерпрайза»? Я не хочу рисковать; ведь клингоны только и ждут, чтобы напасть на нас.
– Я твердо убежден, что без расследования на поверхности планеты нам не удастся продвинуться ни на шаг, капитан. Калан, очевидно, будет резко возражать против моего присутствия на Алнате, но не осмелится использовать его в качестве повода для нарушения Органианского Мирного Договора. Девяносто восемь шансов из ста, что все дело ограничится словесной перепалкой.
– Значит, вы считаете, что иного способа продолжать ваше расследование не существует?
– Да, капитан. Информация, собранная другими, не дает непосредственного восприятия, что делает ее адекватную интерпретацию невозможной. Вы, без сомнения, понимаете, что этот аспект является неотъемлемой частью любого эксперимента или исследования?
– Да, Спок, – Кирк уже полностью сбросил с себя оцепенение сна, и его мозг тут же напряженно заработал. Необходимо было идти на прорыв. Неизвестность подтачивала его изнутри, высасывая все силы и оставляя лишь пустоту и неуверенность. Так больше продолжаться не могло. И все же вызывать ненужный гнев клингонов или даже провоцировать их на враждебные действия ему совсем не хотелось, поэтому требовалось представить командировку Спока на планету в приемлемом для Калана свете. Поразмыслив, капитан решил отказаться от представления объяснений командиру клингонов. Ведь это означало бы признание превосходства противника. Заискивать перед Каланом, пусть даже ему на подмогу прибудет целый десяток дредноутов, Кирк не собирался. Да, следовало послать Спока на Алнат‑2, чтобы он собрал там дополнительную информацию, касающуюся источника этого предполагаемого силового поля, разрушительно воздействующего на психику экипажа.
В этом, несомненно, есть смысл. Это не акт угрозы, но он поставит Калана перед дилеммой. Тому придется гадать о мотивах, побудивших Кирка послать Спока на поверхность планеты, и одновременно заботиться о наведении порядка на «Терроре».
– Вы разрешаете мне отправиться на Алнат‑2, сэр?
– Даже более того. Возьмите с собой столько техников, сколько считаете нужным.
– Мне никто не нужен, капитан. Лейтенант Авитс, главная моя помощница, уже на планете.
Кирк бросил внимательный взгляд на старпома, пытаясь обнаружить признаки эмоций, наблюдавшихся раньше. Однако, как ни старался капитан, ему не удалось разглядеть в лице Спока ничего, кроме служебного рвения.
– Можете отправляться, как только будете готовы.
– Благодарю вас, командир. Трикодер при мне, так что я могу отправиться немедленно.
– Предварительно убедитесь в правильности настройки транспортатора, – вдруг произнес Кирк. – Мне бы очень не хотелось, чтобы, по рассеянности мистера Кайла, атомы вашего тела распылились до самой Веги.
– Не беспокойтесь, капитан. Все будет в полном порядке, – Спок повернулся и вышел, сопровождаемый шипением дверной пневматики.
Кирк улегся снова и попытался заснуть, но его мозг уже стал просчитывать все «за» и «против» вновь возникшей ситуации. Однако теперь он не мог предпринять ничего. Оставалось лишь ждать.
Луч транспортатора разложил тело Спока на миллиарды частиц, перемешал их и, доставив на поверхность планеты, собрал вновь. Ощутив крупную неровную гальку под ногами, старпом слегка споткнулся. Постояв немного и дав своим мускулам адаптироваться к небольшой разнице гравитационных полей, Спок уверенно зашагал по направлению к раскопкам.
Площадка, где рылись археологи, не производила особого впечатления, но от созерцания высокой пирамиды, зловеще поблескивающей черными гранями в лучах восходящего солнца, в душе неосознанно возникло какое‑то тревожное чувство. Невольно Спок остановился и некоторое время не мог оторвать глаз от внушительного сооружения, которое поразило его своим совершенством. Идеально отполированные грани превратились в настоящие зеркала.
– Спок! – долетел вдруг до него радостный крик. Он повернулся и увидел бегущую к нему Кандру Авитс. И тут же в горле у Спока образовался комок. Эта женщина была невообразимо прекрасна. Ее длинные, блестевшие на солнце волосы развевались от сильного ветра, дувшего над усыпанной галькой равниной. Спок сделал шаг навстречу, остановился и, сглотнув комок, собрал всю свою волю в жесткий кулак. Эмоции, вспыхнувшие в нем столь бурно, стали спадать.
Спок смешался, будучи не в силах объяснить происходящие с ним глубинные душевные метаморфозы. Такие чувства испытывали вулканцы лишь в период «пон фар». Он сделал глубокий вдох, окончательно успокоился и, когда лейтенант Авитс приблизилась к нему, являл собой образец стоической невозмутимости.
– О, Спок, я так рада, что вы здесь. Но почему вы не предупредили меня заранее? Я бы приготовила вам достойный прием.
– Не нужно никакого приема. Я прибыл сюда лишь понаблюдать за работой Треллвон‑да и произвести замеры величин полей, характерных для данной планетарной массы.
Взглянув на свой трикодер, он слегка нахмурился, раздосадованный тем, что упустил важное показание. Столь беспечное отношение к исполнению своих обязанностей было вызвано возбуждающим присутствием его очаровательной помощницы. Спок заставил себя собраться и окончательно победил свои эмоции.
– Что случилось, мистер Спок?
– Непонятно, – сказал он, изучая показания трикодера. – Мой прибор странно себя ведет.
И тут же, в подтверждение его слов, стрелку резко бросило вправо, да так, что она зашкалила, а затем медленно отползла в первоначальное положение, типичное для планеты класса М.
– О, нет, Спок, – живо отозвалась Авитс (ее голос был наполнен нотками любви к нему), – то же самое случилось и с моим трикодером. Стрелка несколько минут, точно бешеная, металась по шкале, пока не успокоилась на одном месте.
– На каком же?
– Я уже не помню. Но теперь мой прибор функционирует вполне нормально. Пойдемте посмотрим на раскопки вокруг пирамиды. Доктор Треллвон‑да просто чудеса творит!
Авитс вцепилась в руку Спока и повлекла его к месту, где производились раскопки. Всю дорогу старпом не сводил глаз с прибора. Показания постоянно менялись, очень значительно то в одну, то в другую сторону. Но, когда Спок и Авитс приблизились к пирамиде, стрелка прибора замерла на вполне допустимой цифре. Более подробным замерам помешало внезапное появление Треллвон‑да.
– Уж не Спок ли к нам пожаловал? Да, верно. А где же мое оборудование, хотел бы я знать? Мы ковыряемся в земле голыми руками. Мне нужно оборудование, застрявшее на «Ти‑Пау», – голубоватые глаза андорианца посветлели от злости. Все свои слова он сопровождал яростной жестикуляцией.
– Задержка инструментов и механизмов превзошла все мои ожидания, а тут еще эти клингоны продолжают путаться под ногами и мешать нашей работе.
– Вы не отмечали каких‑либо признаков повышенной сейсмической активности, и не связано ли это с их присутствием? – спросил Спок.
Его бесстрастный взгляд опять приник к шкале трикодера. Но теперь стрелка стояла на определенной отметке, как вкопанная. Ничто не говорило о неисправности прибора.
– Ну, конечно же они постоянно производят взрывы, и ударные волны могут обрушить весь потолок пещеры и уничтожить результаты моего кропотливого труда.
– Потолок пещеры? Боюсь, что я вас не совсем понимаю, доктор. Вы хотите сказать, что клингоны взрывами хотят создать пещеру?
– Нет, нет, нет… Вы… – тут андорианец вовремя осекся, сообразив, что оскорблять вулканца не в его интересах. – Я убежден, что прежние хозяева планеты жили вовсе не на ее поверхности. Они обитали под землей, в гигантских пещерах. Вот почему мне требуется мое оборудование. Я должен найти эту пещеру раньше клингонов!
– На основании каких доказательств вы сделали этот вывод?
– Да прежде всего потому, что на поверхности нет почти никаких следов их пребывания, – сказал ученый снисходительным тоном. – Любая раса, способная построить такую совершенную пирамиду, живи она на поверхности, оставила бы после себя уйму следов. Однако, практически, кроме этой пирамиды, ничего обнаружить не удалось. Следовательно, они жили в подземных городах!
– Логично, – проговорил Спок, раздумывая над показаниями, которые дал трикодер в этот момент. – И, кстати, мой прибор говорит о том, что вы совершенно правы. Прямо под нашими ногами, на глубине пятидесяти метров и семидесяти трех сантиметров находится подземная полость.
– Я знал это! – возбужденно закаркал Треллвон‑да. – Я был прав! Мне удалось бы сделать это открытие раньше, если бы у меня было мое оборудование. Дайте‑ка мне эту вашу штуковину. С ее помощью я определю место, откуда удобнее начать раскопки, если оно еще не занято клингонами.
Треллвон‑да вырвал трикодер из рук Спока. Вулканец оторопел от такой прыткости ученого, но все же удержал прибор за ремешок, а затем попытался вернуть себе. Но в этот момент Авитс мягким прикосновением руки остановила его.
– Пусть он возьмет его на несколько минут, мистер Спок. Вы пока можете пользоваться моим трикодером, – она сняла через голову ремешок, помогавший носить прибор, и подала его старпому.
– Очень странно, но когда я проверяла именно эту местность, показания прибора были совершенно иными: планета со сплошной твердой мантией толщиной не менее восьмидесяти километров.
– Вы не заметили пещеры там, где сейчас находимся мы? – спросил Спок, слегка вздернув в некотором недоумении одну бровь. – Непостижимо. Чудеса какие‑то!
– Да, просто чудеса, – сказала Кандра Авитс. Но что именно подразумевала она под чудесами, было не совсем ясно. Она глаз не сводила со Спока, который, почувствовав это, неловко задвигался, опасаясь, что не сможет скрыть своих эмоций, уже предательски готовых вырваться наружу. Близость помощницы возбуждала в нем чувства, совсем не свойственные вулканцу. Он сухо произнес:
– Мне хотелось бы взглянуть на лагерь клингонов.
– Лучше всего это сделать со стороны пирамиды. Мы соорудили там нечто вроде наблюдательного пункта, – Авитс указала на довольно шаткое с виду сооружение из брусьев, связанных канатом, которое приткнулось с одной стороны у входа в пирамиду. Спок и заметить не успел, как уже оказался наверху и увидел клингонов, копошившихся на маленьком холмике.
Нацелив трикодер на клингоновское оборудование, он немного подождал, пока компьютерное устройство не обработает полученные данные. Из прибора донеслись глухие щелчки, говорившие о готовности ответить на поставленный вопрос. Спок изучил результаты и вновь стал рассматривать оборудование, установленное на холме.
– Что‑нибудь случилось, Спок? Похоже, что вы в каком‑то замешательстве.
– Замешательстве? Нет, просто мне не хватает информации, вот и все. Трикодер зарегистрировал там большое скопление землеройной техники. Все выглядит так, будто клингоны и в самом деле намерены заняться лишь научными исследованиями. Зачем же еще собирать здесь столько техники, причем не военного назначения?
– Я пыталась выяснить это, – сказала Авитс. – Но не смогла прийти ни к какому определенному заключению. Все это отражено в моем рапорте.
– Неудивительно. Оружия высокой энергии не обнаружено, – добавил Спок, продолжала изучать показания приборов. – Так же, как и взрывчатых веществ, за исключением тех, что предназначены для ведения взрывных работ по выемке грунта. Вы не смогли при помощи трикодера обнаружить оружие, которое было использовано против экипажа «Ти‑Пау»?
– Нет, ничего подобного не обнаружено. Я сама сначала предполагала, что они создают базу для установки какого‑нибудь нового вида оружия, но клингоны только роются в земле, а строительство не ведут.
– Если верить показаниям прибора, то клингоны выбрали место для своих раскопок там, где свод пещеры ближе всего находится к поверхности. Треллвон‑да, наверняка, воспримет это как попытку отнять у него честь открытия подземного города.
– Я еще не видела таких показаний прежде, призналась лейтенант. – Но какое это имеет значение, Спок? Разве что‑либо еще может иметь значение, кроме того, что мы теперь вместе.
Она дотронулась до его руки и придвинулась слишком близко, обдавая и обволакивая его своим сладким, приятным дыханием, от которого у него тревожно закружилась голова.
Спок почувствовал, как теряет над собой контроль. Сделав шаг назад, он заглянул в женские глаза. «Забавно, – подумал Спок про себя, – раньше я почему‑то не замечал, как эти глаза светятся по‑особенному, любовью». Тонкие веки с длинными ресницами медленно опустились, и Кандра, подавшись вперед всем телом, чуть раздвинула губы и застыла в молчаливом ожидании.
Старпом вдруг ощутил, что от Кандры исходит какая‑то мощная и притягательная сила, которой невозможно сопротивляться, так, как железо не может сопротивляться притяжению магнита. Он наклонился и уже готов был сомкнуть свои губы с нежными устами молодой женщины…
Совершенно неожиданно раздался громкий ворчливый голос Треллвон‑да.
– Спок! Где вы, Спок?
Словно очнувшись от чар, старший помощник вздрогнул и отшатнулся от своей прелестной помощницы. На его лице появилось выражение виноватого изумления от своей минутной слабости.
– Сюда, доктор, – откликнулся он, все еще не сводя глаз с дрожавшей от возбуждения Кандры Авитс. Ему хотелось протянуть руку и нежно погладить ее по щеке, но он не осмелился сделать это.
– Что вы хотите?
– Мое оборудование. Но прежде всего я хочу, чтобы вы прогнали отсюда клингонов. По показаниям вашего трикодера, эти прохвосты находятся на том самом месте, которое я искал с тех пор, как набрел на идею подземных поселений. Они начали копать там, где легче всего проникнуть в мой город… Мой город! Многие находки могут погибнуть от рук этих бестолковых клингонов. У них нет ни малейшего понятия о подлинно научном подходе. Это не археологи, а землекопы!
Коротышка‑андорианец, пыхтя от натуги, взобрался на наблюдательный пункт и встал рядом со Споком и Авитс.
– Ну, что вы мне скажете? Прогоните вы их, или мне придется сделать это самому?
– Я обязан доложить обо всем капитану Кирку, – дипломатично ушел от прямого ответа Спок, – и передать ему, в частности, о вашей обеспокоенности действиями клингонов. Я уверен, что капитан изберет правильный курс действий.
Заворчав что‑то неразборчиво себе под нос, андорианец спустился по трапу помоста. За ним последовали Спок и лейтенант Авитс, которая не отходила от старшего помощника ни на шаг.

* * *

– Это возмутительно! Это наглость, Кирк! Ваш поступок означает начало войны, – бушевал на экране коммуникатора Калан. Он начал стучать кулаком по столу так, что звук ударов доходил до капитана и других присутствующих, а самого стола не было видно. Казалось, что его рука встречает какое‑то невидимое препятствие, и оно мешает говорить Калану.
Кирк спокойно вынес разъяренный взгляд, с трудом подавив усмешку. Если бы Калан всерьез собирался начать боевые действия, то давно бы уже воспользовался своими фазерами, а не кричал бы по межзвездному коммуникатору. Было ясно, что командир клингонов хотел не воевать, а вести переговоры. Кирк догадался, что несмотря на драконовскую дисциплину, которой славился вражеский флот, дела у Калана на «Терроре» шли из рук вон плохо. С экипажем, который каждую минуту готов взбунтоваться, нельзя рассчитывать на победу. И уж если собственная дочь приняла участие в бунте, то навряд ли Калан мог всерьез говорить о применении силы, настаивая на удалении Спока с поверхности Алната‑2.
– Успокойтесь, успокойтесь, капитан, – сказал Кирк, которого эта беседа начала забавлять. – Присутствие мистера Спока на планете не представляет никакой угрозы вашей безопасности. Что может сделать один член экипажа – один вулканец? Его миссия на планете носит абсолютно мирный характер. Мы будем рады поделиться с вами сведениями, которые удастся получить Споку. Тем более что и ваша экспедиция на Алнате преследует научные цели… – Кирк с напряжением ожидал ответа. Лицо Калана исказила гримаса гнева, сменившаяся затем подозрительным выражением. Он откинулся назад в своем кресле, подперев рукой подбородок, и изучающе взглянул на капитана «Энтерпрайза».
– А почему мы должны верить вам, Кирк? Все знают о вашей склонности к подлым ударам исподтишка. Вы строите козни, направленные против безопасности Империи Клингонов.
– Че‑пу‑ха, Калан. Я приказал одному члену экипажа, оснащенному трикодером, опуститься на планету… Где же тут угроза? Спок, явно, не представляет никакой опасности для обладающего огромной боевой мощью клингоновского дредноута «Террор».
Уловив усмешку, Калан вскипел:
– Ничто не может уничтожить гордость боевого флота клингонов!
– Мы полностью с вами согласны, капитан, в этом. Как может кто‑то угрожать вашей безопасности?
– Тем не менее вам следовало заранее уведомить меня об этой научной экспедиции.
– Мне не хотелось беспокоить вас по пустякам. Кроме того, доступ на эту планету открыт для всех, и ни один военнослужащий или же гражданское лицо Федерации не обязаны обращаться к вам за разрешением высадиться на планету, – в голосе Кирка прозвучал надлежащий стальной холодок. Он обязан был внушить Калану, что «Энтерпрайз» вовсе не является бумажным тигром. Эта фраза возымела желанный эффект. Калан ощетинился, как еж, раздраженный непокорностью командира тяжелого крейсера Федерации.
– Даже сейчас вы готовитесь к войне, – бросил он обвинение Кирку, пытаясь обуздать свой нарастающий гнев.
– Вы ошибаетесь, капитан. Я предлагаю вам прислать делегацию на борт моего корабля. Мы сумеем доказать вам на месте, что, хотя наша боеготовность и находится на надлежащем уровне, наши истинные намерения лежат в иной плоскости.
– Вы добровольно соглашаетесь подвергнуться такой проверке? – с подозрением произнес Калан и состроил гримасу, пытаясь разглядеть в этом предложении каверзную ловушку. – Очень хорошо. Я согласен и лично прибуду к вам вместе со своим старшим офицером.
– Как вам будет угодно, капитан. Мы примем вас со всеми соответствующими вашему рангу почестями. Сообщите координаты для лучевой транспортировки моему начальнику транспортной службы. Связь окончена, – поспешил он опередить клингона и, на этот раз, первым выключил коммуникатор. Повернувшись к Ухуре, Кирк приказал:
– Заблокируйте любой луч транспортатора со стороны клингонов. Я хочу, чтобы они полностью зависели от нас.
Усевшись поудобнее, капитан «Энтерпрайза» довольно улыбнулся. Все прошло отлично.
– Мистер Чехов, примите управление. В течение всего времени нахождения на борту делегации клингонов, офицеры и младший состав экипажа обязаны относиться к ним с положенным уважением. Надеюсь, что это ясно всем?
– Куда уж яснее, – проворчал Чехов.
– Мистер Чехов, это не значит, что мы поддались давлению клингонов… Вовсе нет! Я поступил так, имея в виду противоположную цель. Мы заставим их плясать под нашу дудку! И не смейте каким‑либо неосторожным действием или словом срывать мои планы, – не встретив возражений, Кирк добавил:
– Пожалуйста, запомните, что искусство дипломатии заключается в том, чтобы скрыть от противника свои планы и разведать его намерения. Мы своим поведением не должны возбудить никаких подозрений у клингонов.
– Так точно, сэр, – ответил молодой мичман, немного приободрившись. И все же с его лица не сходило скептическое выражение.
Кирк поспешил в свою каюту и переоделся в парадный мундир со всеми регалиями. Еще не закончив одеваться, он связался по внутренней связи с Маккоем и приказал ему:
– Жду тебя у транспортатора, Боунз. Форма одежды – парадная. Сейчас к нам прибудет делегация клингонов.
– Гм, – промычал озабоченно Маккой. – Я решил, что влезу в этот обезьяний наряд только в том случае, если меня поведут под конвоем на заседание военного трибунала.
– Именно туда ты и отправишься, если немедленно не напялишь на себя мундир, – шутливо пригрозил ему Кирк. – Не вздумай появиться в комбинезоне или белом халате.
Выключив коммуникатор, он устремился в транспортный отсек, где уже находился Кайл, который на этот раз порадовал его собранностью и внимательностью. Эта затея с приглашением на борт своего корабля клингонов могла обернуться против него, если он не использует их присутствие для укрепления своего авторитета и дисциплины экипажа.
– Вот и они, сэр, – с явной неприязнью произнес Кайл. Прямо перед ним засветились вертикальные столбы энергии. Начальник транспортного отсека наметанным движением произвел корректировку и нажал на клавишу фиксации. Энергетические колонны сразу же превратились в двух клингонов. Оба держали правые руки на расстегнутых кобурах с личным оружием.
– Добро пожаловать на борт «Энтерпрайза», капитан Калан, – торжественно произнес Кирк и, повернувшись, кивнул Кайлу, который включил запись. Из динамика раздались резкие звуки фанфар. Это был древнейший обычай приветствия важных начальников и гостей.
– Что это, Кирк? Что за ловушку вы нам приготовили?
– Капитан Калан, это не ловушка, – повседневная форма одежды клингонов вызвала у него очевидное презрение. – Однако, вы явились сюда прекрасно подготовленными на случай непредвиденных обстоятельств. Но разве вы не пожелали бы погибнуть в парадной форме?
– Я и так в парадной форме. В отличие от вас, мы не падки на все эти бессмысленные побрякушки, – надменно процедил Калан.
– Это мой начальник медицинской службы, доктор Маккой, – сказал Кирк, круто изменив тему разговора. – А офицер, прибывший с вами…?
– Лейтенант Кислат.
Кислат, уставившись на Кирка и Маккоя, не скрывал презрительной ухмылки, на которую капитан «Энтерпрайза» ответил дружелюбной улыбкой. Маккой же безуспешно пытался не показывать своего отвращения и через некоторое время нашел выход – стал смотреть чуть ли не в противоположную сторону.
– Вы хотите сразу же осмотреть корабль или предпочитаете сперва пропустить по рюмочке?
– Немедленный осмотр вашего корабля! – пролаял Калан. – Мы увидим, какое дьявольское оружие вы спрятали.
– Ну, если бы у нас и было такое «дьявольское оружие», то мы едва ли бы его вам показали, не правда ли? Но мы покажем вам, что никаких особых приготовлений у нас не ведется. Обычные меры предосторожности, ничего больше.
– Вы думаете, что он говорит правду, капитан Калан? – спросил Кислат. – Он нагло пускает пыль в глаза, дурачит нас!
– Это невозможно, – тут же опроверг Кирк. – Никто не сможет одурачить такого знаменитого командира. Я удивлен, что ваши младшие офицеры могут позволять себе такие предположения, Калан. Никогда бы не подумал.
На лице Кирка появилась широкая улыбка, а командир клингонов, побелев от злости, чуть было не вытащил оружие из кобуры.
– В первую очередь мы должны проверить ваши фазерные батареи.
– Разумеется. Сюда, господа, – Кирк делал все возможное, чтобы создать трения между Кислатом и Каланом. К концу проверки, когда гости и хозяева находились у пульта управления боевыми системами, гнев Калана достиг крайней точки. Внезапно, потеряв терпение, он рявкнул:
– Марш назад на «Террор», Кислат! Я поговорю с вами после.
Старший помощник на мгновение застыл, но затем, метнув на Кирка и Маккоя уничтожающий взгляд, совершил четкий поворот кругом и проследовал к транспортатору.
– Офицерская молодежь становится нынче слишком честолюбивой, не правда ли, Калан? – спросил Маккой, решив подыграть Кирку. – И вот что я скажу вам: кое‑кто из этих молодых выскочек, которые служат у меня в лазарете, спит и видит, как бы ему занять мое место. За ними нужен глаз да глаз. Иначе они тут же опередят вас. Верно, Джим?
– Ты прав, Боунз. Как‑то на днях, Калан, я рассказал ему о том, что один из его помощников распространяет о нем сплетни. Мы решительно пресекаем все проявления беспринципного карьеризма. Они плохо влияют на общее моральное состояние команды.
– Вы казнили этого молодого человека? – спросил Калан, явно заинтересованный выдумкой Кирка. – Это самое легкое наказание у нас на, флоте.
– Нет, я ограничился лишь строгим устным внушением, – ответил Маккой. – Он – ценный малый. Кроме того, наш устав не предусматривает столь сурового наказания.
– Но без этого не обойтись, – возразил Калан. – На таком большом корабле всегда находится достаточно ворчунов и недовольных, которые постоянно устраивают заговоры с целью бунта и захвата командования в свои руки.
– У нас есть свои эффективные методы противодействия, – заверил его Кирк. – И я не сомневаюсь, что какой‑нибудь заговор, с числом участников, скажем, меньше двенадцати человек, вообще имел хотя бы малейший шанс на успех.
Внимательно наблюдая за реакцией на эти слова, Кирк заметил, как на лице клингона мелькнула тень сумрачной задумчивости. Капитан «Энтерпрайза» знал, что тревожит его противника: мятеж на «Терроре».
– Главная трудность состоит в том, – продолжал разглагольствовать поучительным тоном Кирк, – чтобы не упустить маленькие зерна, ячейки, если хотите, зловредные клетки недовольства, которые распространяются, как раковая опухоль, если их не выжечь в зародыше.
– Это неоплазма, которую можно охарактеризовать как… – начал Маккой.
– Я знаю, что такое рак, – пробурчал Калан.
– Так вам, значит, не приходится сталкиваться с подобными проблемами?
– Ну что вы, капитан. Ведь я навряд ли пожелал обсуждать с вами эту проблему, если бы у нас на борту имелся хотя бы малейший намек на ропот среди команды. Да и я был бы совершеннейшим дураком, пригласив вас сюда в такой момент.
– Вообще‑то, Джим, – начал Маккой. – Недавно произошел один инцидент…
– Какой? – загорелся неуемным любопытством Калан. – Расскажите.
– Дело очень серьезное, – сказал доктор. – Один из младших офицеров поднял большой шум из‑за того, что ему не дали добавочную порцию десерта. Автоповар не был запрограммирован на добавки, и начальник службы питания отказался его перепрограммировать. Теперь слух об этом скандале разлетелся по всему кораблю. Вопиющий случай недисциплинированности.
– Добавка десерта? – с глупейшей физиономией повторил Калан. – И это вы называете тягчайшим нарушением дисциплины?
– Это слишком серьезное дело, чтобы обсуждать его сейчас, – с притворной суровостью произнес Кирк. – Можете быть свободным, доктор. Позднее мы вернемся к данному разговору.
– Скандал из‑за десерта? – ошарашенно крутил головой Калан.
– Не хотите еще что‑нибудь посмотреть, капитан? – спросил Кирк. – Нам нечего скрывать. Полагаю, вы теперь убедились, что на борту «Энтерпрайза» все идет обычным чередом. И хотя мы постоянно находимся в состоянии полной боевой готовности, в то же время мы не питаем никаких враждебных намерений к клингонам и не собираемся нарушать условия Органианского Мирного Договора.
– Я об этом подумаю и сделаю свои выводы, – сухо ответил Калан. – А сейчас я требую, чтобы меня немедленно вернули на мой корабль.
– Ваше требование будет незамедлительно выполнено. Пройдемте, капитан.
Кирк наблюдал за тем, как капитан «Террора» вошел в кабину лучевого транспортера и, превратившись в фосфоресцирующую колонну, исчез. Облегченно вздохнув, он прислонился к корпусу транспортатора.
– Ну, как, Джим? – спросил Маккой, заходя к капитану.
– Все прекрасно, Боунз. Калан думает, что мы готовы, в случае необходимости, сражаться до последнего, и что мы ни в чем, за исключением вооружения, не уступаем «Террору». Он знает состояние своего экипажа, и до прилета подкрепления навряд ли решится нанести удар первым. Ну, а что касается подкрепления, то Калан слишком горд, чтобы просить его и расписаться в собственном бессилии перед более слабым противником. Ведь он командует самым мощным дредноутом флота клингонов. Не в его интересах признавать, что «Энтерпрайз» ему не по зубам.
– Этот молодой Кислат, наверняка, доставляет ему много беспокойств, – заметил Маккой. – И он с удовольствием швырнет его в корабельную тюрьму, если подвернется подходящий случай.
– Я надеюсь на это. Чем больше они не доверяют друг другу, тем лучше для нас. Очень хорошо, что им ничего не известно о наших дисциплинарных проблемах. Должен заметить, что ты очень ловко преподнес эту сказку насчет десерта, Боунз.
– Это не сказка, а быль, Джим.
– В самом деле? – и уверенность, которую почувствовал Кирк после визита Калана, тут же исчезла, оставив внутри него одну тревожную пустоту и усталость. Сколько же понадобится еще времени и усилий, прежде чем он избавится от этой, опутавшей его по рукам и ногам, проблемы…

Глава 6

Запись в бортовом журнале:

Дата 4735.7 по звездному календарю…
Клингоны попытались отправить еще одну депешу через средства субкосмической связи. Моя встреча с Каланом на борту «Энтерпрайза» принесла свои плоды. Он выявил еще несколько бунтовщиков и казнил их. В результате этого безопасность «Террора» ослабла еще больше, а безопасность «Энтерпрайза» и андорианской археологической экспедиции, напротив, повысилась. Однако в том, что касается разгадки тайны оружия клингонов, убившего вулканцев на борту «Ти‑Пау», прогресса пока не наблюдается. Могу лишь надеяться, что решение этого вопроса сдвинется с мертвой точки координированными усилиями многих членов экипажа, а не произвольным решением одного человека…

– Кирк, оборудование, предоставленное вами, не соответствует стандарту, и качество его не выдерживает никакой критики, – яростно жестикулируя и дрожа от гнева, наступал на капитана «Энтерпрайза» голуболицый андорианец.
– Доктор Треллвон‑да, позвольте объяснить вам, – начал Кирк. Сделав паузу, он глубоко вздохнул, привел в порядок свои мысли и приступил к объяснению. – Мы не можем вот так запросто оставить орбиту, чтобы забрать ваши вещи с «Ти‑Пау». В этом случае вы окажетесь брошенными на произвол судьбы и совершенно беззащитными перед угрозой со стороны клингонов. У нас есть многоразовые корабли, шаттлы, но они не приспособлены для таких рейсов. Кроме того, я не хочу возвращать «Ти‑Пау» на орбиту вокруг Алната. Пока он дрейфует по вектору, известному лишь нам, мы теоретически располагаем возможностью разгадать секрет действия оружия клингонов.
– Оружие, оружие… Мне надоела болтовня о нем! Какое мне дело до него? Я – ученый, копаюсь в земле… А чтобы копать, мне нужны не лапы с острыми когтями, а кое‑что посущественнее.
Треллвон‑да поднял свои перепачканные землей руки и потряс ими в воздухе перед носом Кирка:
– Мне нужно мое оборудование, а вы отказываетесь доставить его на Алнат!
– Поверьте мне, доктор, если бы я мог, то сделал бы это в течение миллионной доли секунды. Но оборудование с «Энтерпрайза» тоже вполне годится для ваших целей. Спок заверил меня, что…
– Спок! Этот путаник и неумеха!
Кирк на несколько секунд потерял дар речи. Никто до этого еще не называл Спока путаником. Вулканца можно было обвинить в чем угодно, но только не в умении разбираться в ситуации.
– Что вы имеете в виду?
– То, о чем говорю. По его вине исчезли данные сейсмического обследования, на получение которых мне пришлось потратить, мучаясь с вашим примитивным прибором, целый день. Он и эта бестолковая женщина – Авитс, кажется, – только и делают, что обнимаются да целуются. Вот он случайно и стер все записи на пленке с информацией. Мне пришлось потом заново проделать всю работу. Ну, а его я прогнал с глаз долой.
– Да, конечно, – сказал, опешив, Кирк. – Но это совсем не похоже на Спока.
– Я хочу войти в подземный город раньше, чем клингоны. Мне наплевать, как это сделать! Если вы наведете свои фазеры по моим координатам, мы сможем взорвать…
– Нет!
– Будьте разумным, Кирк. Вы не возвращаете мне мое оборудование и, в то же время, отказываете даже в небольшой просьбе. Стоит вам только на секунду направить сюда свои фазеры, и я окажусь в пещере раньше клингонов. Мне нужно опередить их. Нужно!
– Я подумаю, что можно сделать. Но сначала я поговорю с моим старшим помощником.
– Хорошо, – сказал Треллвон‑да. – Все, что угодно, лишь бы он держался подальше от моих ценных данных!

* * *

Глаза Спока рассеяно смотрели куда‑то вдаль, а мысли блуждали в тумане. Трикодер продолжал работать, но он не обращал на его показания никакого внимания. И только резкий зуммер вызова привел его в чувство. Спок вздрогнул и изумленно, словно видя в первый раз, посмотрел на прибор. Информация на экране совершенно не воспринималась им. В течение нескольких мгновений Спок даже был не в состоянии вспомнить, где он находится и что делает.
Но затем память внезапно озарило. Сейсмические показания! Треллвон‑да они были необходимы, чтобы вести раскопки в правильном направлении. Андорианец вовсе не желал, чтобы свод пещеры обрушился на открытый им подземный город. Спок же снова прохлопал ушами.
– Что‑нибудь случилось, Спок? – спросила Кандра Авитс.
Его волновала близость этой женщины. Он избегал ее прикосновений, чувствуя, что еще немного, – и ему не удастся совладать с собой. Духи, которыми она пользовалась, явно не соответствовали флотским стандартам: они возбуждали его. Видя ее пышные волосы, каскадом волн ниспадавшие на обнаженные, кремового оттенка плечи, Спок ощущал в себе совершенно дикие желания. Он слишком долго не замечал красоту этой женщины! Он должен обладать ею! Ему отчаянно, до умопомрачения, хотелось удовлетворить внезапно вспыхнувшую страсть!..
Его руки сами собой потянулись к ее изящному телу, но замерли в воздухе, словно наткнувшись на какую‑то невидимую преграду…
Сейчас в его голове царила невообразимая сумятица: «Это эмоциональное поведение… Вулканец не должен так себя вести…». Много столетий назад им удалось вытравить эмоции из своей психики, пытаясь таким путем покончить с опустошительными войнами. На Вулкане это прекрасно сработало. Доктрина абсолютного мира требовала беспристрастного, лишенного чувств анализа любой ситуации. Разумеется, вулканцы не отвергли полностью идею применения силы, например, в целях самозащиты. Только безэмоциональный, управляемый чистой холодной логикой ум мог по настоящему оценить эти редкие сочетания обстоятельств. Эмоции были убийцами. Он не смел поддаться очарованию Кандры Авитс. Это зажгло бы в нем пламя страсти и толкнуло бы на путь, от которого все вулканцы добровольно отказались более тысячелетия назад.
– Лейтенант, пожалуйста, оставьте меня в покое. Мне нужно время, чтобы обдумать происходящее.
– Спок, у вас нездоровый вид. Вам необходимо обратиться к доктору Маккою.
– Этот врач почти не разбирается в физиологии вулканцев. М'Бенга более компетентен в данном случае.
– Пусть будет М'Бенга. Вы хорошо себя чувствуете?
В ее глазах была искренняя тревога за него. Спок был тронут. Никто еще не заботился о нем так, как Кандра. Чувства любви, заботы о том, кто тебе дорог, нежность и ласка, являясь нелогичными, были ему незнакомы и предстояло или познать их, или отторгнуть окончательно.
– Я не болен. Мне нужно время для медитации.
– Я… я буду рядом, Спок. Если нужно будет, позовите меня.
– У меня есть коммуникатор… И мне не понадобится ваша помощь, лейтенант. Пока вы могли бы помочь доктору Треллвон‑да.
– Доктор вполне может сам произвести сейсмические измерения, – ответила Авитс, не на шутку обеспокоенная состоянием Спока. Она сделала шаг к нему, но тут же замерла на месте, пораженная странным мерцанием в его глазах. Ей стало ясно, что сейчас Споку необходимы одиночество и покой. С сожалением Кандра покинула небольшую кабину наблюдательного модуля, оглянувшись всего лишь раз на бесстрастную фигуру дорогого ей существа. Спок сидел на полу, скрестив ноги и закрыв глаза.
Вулканец погрузился в транс медитации и сейчас плыл между мирами, поднимаясь от солнца к солнцу, дрейфуя в потоке солнечного ветра, погружаясь в гравитационные колодцы и вновь взмывая в космос. Его тело расслабилось. Удары сердца стали настолько редкими, что лишь доктор, поднаторевший в анатомии вулканцев, смог бы обнаружить пульс.
Его разум успокоился, и тревожные эмоции, несколько дней мучившие Спока, исчезли бесследно. Стало возможным, удалив следствие, исследовать детально и бесстрастно причину. Физическое влечение? Абсурд! Оно вело лишь к ревности и иссушающей разум любви. Не подходит… Любовь? Это всего лишь термин, придуманный людьми для обозначения одного из видов безумия, которым они часто страдали. Состояние «пон фар» было для них почти непрерывным. Весьма нелогичный способ удовлетворения потребностей расы в размножении. Семилетний цикл гораздо более логичен. Логика… Спокойствие. Техника медитации, совершенствовавшаяся на протяжении полумиллиона лет, умиротворила пришедший в смятение разум и заставила его функционировать в соответствии с предназначением. Его получеловеческая часть вторглась в чуждые ей сферы. Самым надежным средством против подобного вмешательства была тотальная логика. Он должен стать живым, дышащим компьютером и взвешивать каждое решение на весах логики. Если введенные данные окажутся недостаточными, он их не будет экстраполировать. Вот и все. Этот путь привел человечество к безумию. Экстраполяция окрашивает действительность… в цвета надежды, амбициозности и другие еще более гнусные эмоции, присущие только человеку. Спок отверг все эмоции. На него снизошло хладнокровие и окутало в свои ледяные одежды. Ледяной холод – и крошечное пятнышко яркого света, более яркого, чем свет звезды. Спок попытался определить характер этого пятнышка, подманить его поближе, но оно прыгал почти рядом и постоянно ускользало от него.
Несмотря на всю глубину медитации, его сердце вдруг встрепенулось и стало биться все чаще и чаще, набирая разбег, словно стремилось нагнать это пятнышко. Он все понял! В этом свете заключались ответы на все вопросы, которые только существовали во Вселенной. Его разум жадно потянулся за пятнышком, но оно исчезло. Спок заставил себя успокоиться, вывел за пределы своего сознания чувство любопытства, и свет появился вновь. Пятнышко подплыло к нему совсем близко и стало дразнить его исполнением всех его мечтаний. О, только бы дотронуться до него! Его разум приготовился, хищно напрягся… прыгнул, промахнулся и закружил рядом.
Пятнышко света находилось до умопомрачения близко! И опять нахлынувшие эмоции прогнали прочь то единственное во всей Вселенной, что могло его соблазнить. Спок сконцентрировал всю свою волю на этом пятне, и оно начало постепенно приближаться. Теперь ни одна эмоция не ложилась тревожной тенью на безупречно отполированное зеркало его совершенного разума. Он вполне мог считать себя теперь компьютером из плоти и крови. Световая точка прыгала рядом, в нескольких миллиметрах, и в то же время каждый из этих миллиметров был равен световым годам.
Весь космос был сейчас сосредоточен на этом пятнышке… Все время… Все…
К нему пришли ответы на главные вопросы. Его разум ужаснулся огромным масштабам эти ответов. Его логика подвергла информацию безжалостному хирургическому анализу, рассекая ее на все более мелкие части. Он понял…
Ни один вопрос не остался без ответа. Он был богом! Его разум протянулся к незнакомому светлому пятнышку, чтобы слиться с ним и достичь тем самым следующей фазы в развитии своего сознания.
Щупальца разума Спока коснулись пятна… Триумф переполнил грудь вулканца!
Светлая точка взорвалась с яростной энергией солнца, превращающегося в новую звезду. Спок, ошеломленный, опрокинулся назад и упал на спину.
Открыв глаза, он увидел над собой лишь потолок примитивного модуля. Свет исчез. Абсолютное познание ускользнуло от него в самый последний момент, напуганное этим проклятым чувством торжества. Даже находясь в глубоком медитационном трансе, Спок не сумел полностью избавиться от человеческих эмоций.
Он горько заплакал. Совершенно не стыдясь слез, он плакал и чувствовал ручейки теплой влаги, стекавшие по его щекам. Зарыдав, Спок перевернулся со спины на живот и в отчаянии стал молотить кулаками по полу, давая выход своему гневу. Прошло некоторое время, прежде чем злость, вызванная чувством острого разочарования и безысходности, улеглась, и ему удалось взять себя в руки.
Вулканец встал с пола, стряхнул пыль с формы и вышел наружу. Яркий солнечный свет заставил его прищуриться. Тут же мелькнула мысль, что этот интенсивный свет желтого солнца казался тусклым пламенем свечи в кромешной тьме, по сравнению со светом конечных знаний, которые чуть было не влились в его разум.
– Мистер Спок? – раздался голос лейтенанта Авитс. – Я слышала шум в модуле, похожий на плач. С вами все в порядке?
– Вы же видите, что со мной ничего не случилось, лейтенант. Прошу вас, занимайтесь своими прямыми служебными обязанностями и перестаньте вмешиваться в мои личные дела. Так будет лучше для всех нас.
– Простите меня, Спок. Я не хотела огорчать вас…
– Явитесь к доктору Треллвон‑да и сообщите ему, что я возвращаюсь на борт «Энтерпрайза», выполнив свою задачу и собрав определенные данные, которые должен теперь же предоставить капитану Кирку.
– Слушаюсь, сэр, – поспешила ответить Кандра, но в голосе ее прозвучало сомнение. Она стояла, понурившись, и с грустью наблюдала за тем, как луч транспортатора вцепился в молекулярную структуру Спока, бросая вызов всей квантовой физике и принципу Гейзенберга, и метнулся в космос, где ждала приемная аппаратура «Энтерпрайза». Печально вздохнув, Авитс повернулась и поплелась на поиски андорианского ученого.

* * *

– А вот и он, Джим, – сказал Маккой, стоявший у консоли транспортатора и со скептической улыбкой поглядывавший на пульт, где вспыхивали и гасли разноцветные индикаторные лампочки. – В целости и сохранности. Чертова машина могла перепутать его внутренние органы… А впрочем… Никто бы не заметил разницы. Он сам похож на машину, у которой все части взаимозаменяемы.
– Ваши комментарии отличаются отсутствием логики, доктор, – сухо произнес Спок. – Если бы транспортатор изменил внутреннее расположение моих органов, изменились бы и функции тела. Произошло бы разрушение энзимов и установился иной уровень аминокислот. Таким образом, на основе анализов наиболее очевидных противоречий вашего утверждения можно сделать вывод о его ошибочности.
– Спок, вы и родились таким? Без чувства юмора? Или его вам удалили хирургическим путем?
– Хватит, Боунз. Докладывайте, мистер Спок. Меня очень интересуют подробности деятельности клингонов на Алнате.
Вся троица миновала холл и, пройдя несколько десятков метров по коридору, очутилась в кают‑компании, где присутствовало несколько свободных от вахт младших офицеров. Приказав им удалиться, Спок начал свой доклад.
– К тому, что уже известно, мне почти нечего добавить, капитан. Клингоны ведут землеройные работы в том самом месте, которое характеризуется наименьшей толщиной грунта между поверхностью и сводом пещеры. Вскоре они будут там.
– В это трудно поверить, Джим, – сказал Маккой. – клингоны никогда не интересовались археологией.
– Если только они не рассчитывают добыть ценную информацию, – возразил Спок. – У меня возникли кое‑какие соображения, которые могут иметь отношение к этому делу.
– Вы имеете в виду, что, наконец‑то, разглядели, что лейтенант Авитс очень привлекательна? – спросил Маккой, явно пытаясь уязвить старшего помощника. – Я не сомневался, что для этого потребуется некоторое время, и ничего не имел против, чтобы подождать и узнать, какой тип женщины сможет проникнуть своими обольстительными чарами за ваш ледяной логический фасад.
– Я… я нахожу лейтенанта Авитс весьма привлекательной женщиной, – промямлил Спок чуть слышно. Кирк, услышав это признание, от удивления так подался всем телом вперед, что едва не съехал со стула. Прямота, с которой было сделано это заявление, потрясла даже Маккоя. – Однако сейчас мне нужно сообщить вам совсем не это…
– А почему бы нам не поговорить о достоинствах Кандры Авитс? – сказал Маккой. – Я бы назвал сегодняшний день праздником. Наконец‑то вы признали, что в вашей дьявольской логике может присутствовать нечто человеческое. Празднуйте, Спок, ликуйте. Вы узнаете, что это такое – сбросить с себя оковы абсолютной логики, а если и дальше так пойдет, то однажды вы избавитесь и от этих компьютеров, от которых вас не оторвать.
– Доктор, я не хуже вас осознаю некоторые несоответствия в моем личном поведении. Всплески эмоций вызывают у меня отвращение. Но даже само чувство отвращения находится в прямом противоречии с моей обычной нормой поведения. Но, со всей честностью, должен вам сказать, что ваше собственное поведение еще меньше отвечает критериям нормы.
– Мое? – фыркнул Маккой. – Да я чувствую себя прекрасно. Уж со мной‑то все в порядке. Все дело в машинах. Я наконец‑то вырвался из‑под их тирании. Хочу простой жизни…
– Вы лишь подтверждаете то, что я хочу сказать, доктор. Вы никогда не были слугой машины, а были ее повелителем. Но вами овладела патологическая ненависть и недоверие к машинам. Этот аспект вашей личности особенно ярко высветился лишь после того, как мы вышли на орбиту вокруг Алната‑2. То есть, одновременно со всем экипажем «Энтерпрайза».
– Может быть, вы готовы указать мне на причину, Спок? Если так, то я обязан знать ее, – вмешался Кирк. – Я из кожи лезу вон, рву волосы у себя на голове… Все это только для того, чтобы достичь стопроцентной боеготовности корабля.
– Я в курсе предпринимаемых вами усилий, капитан. Так вот, никаких доказательств существования излучений или силовых полей, исходящих от планеты, мне обнаружить не удалось. Компьютерные наблюдения продолжаются, но, по всей видимости, от них мало будет проку.
– Что вы говорите, Спок? Эта планета сводит с ума, а вы не знаете почему? – Кирк с размаху обрушил свой кулак на стол. Информация! Ему нужна информация, а каждая попытка узнать что‑нибудь заканчивается провалом. Спасовал даже его всезнающий старший помощник.
– Мне нечего сообщить вам по этому вопросу, капитан. Доктор Маккой прервал меня в самом начале рапорта и не дал мне сказать, что меня постиг эмоциональный кризис. В целях восстановления равновесия я провел сеанс медитации. Во время него мне удалось увидеть крошечную яркую точку в пространстве.
– Вы видели ее? – спросил капитан. – Вы так говорите, словно увидели эту точку не глазами, а чем‑то другим.
– Вы правы, командир. Я узрел ее своим внутренним зрением, силой своего разума. Возможно, что у вас имеются и другие термины для обозначения этого процесса.
– Я обычно именую все это метафизическим бредом, – презрительно фыркнул Маккой.
– У вулканцев гораздо больше извилин в головном мозге, чем у людей, доктор, и это наделяет нас силой разума, которая именно из‑за этих физиологических особенностей не может быть присуща вам, людям. Я узрел, воспринял это пятнышко ослепительного света внутри своего сознания.
Сказав это, Спок погрузился в молчание, которое было необходимо ему для восстановления несколько поколебленного внутреннего равновесия. На глазах у Кирка дисциплина разума подчинила себе чувства. И сделала это вполне успешно.
– Это встревожило вас? – спросил капитан, нарушив паузу.
– Да, встревожило и… привлекло. Не могу точно передать это словами. Я почувствовал вдруг, что мои самые затаенные мысли и мечты могут сбыться, если мне удастся установить мысленный контакт с этой световой точкой. Сила моего разума попыталась прикоснуться к ней, но в самый последний момент прилив эмоций спугнул точку, и она исчезла совсем.
– Была ли эта световая точка живым организмом?
Спок покачал головой, и на его лице появилось печальное выражение.
– Не могу сказать… Сомневаюсь в этом, хотя некоторые признаки говорили в пользу этого предположения. Если бы только с моей стороны не последовало эмоциональной реакции…
– Похожей на ту, что мы наблюдали только что с Маккоем, – резко отозвался Кирк. – Опишите подробно это пятнышко света. Не может ли оно быть особой формой жизни, заключающей в себе чистую энергию, которую нам так и не удалось обнаружить на планете? Не является ли оно причиной странного поведения экипажей?
– Нет, сэр. У меня возникло ощущение, что пятно зародилось внутри моего мозга, а не явилось извне. Причину нужно искать внутри меня.
– Вы уверены, что это не изобретение клингонов, предназначенное для проникновения в разумы других людей и подчинения их воли? – продолжал допытываться Кирк. – Мы ведь до сих пор не имеем ни малейшего понятия о том, что они сделали с экипажем «Ти‑Пау». Возможно, они фокусируют какой‑то мысленный образ, проецируя его в наше сознание с целью нарушения нормальной умственной деятельности?
– Нелогично. Калан столкнулся с еще более серьезными дисциплинарными проблемами на борту «Террора». Если контролирующее деятельность человеческого мозга оружие и существует, то управляют им не клингоны. Ведь против них оно используется в еще большей степени, чем против нас.
– А откуда нам известно, что Калан и в самом деле испытывает какие‑то проблемы? Его депеша вполне может оказаться ловкой дезинформацией. Возможно, ни один мятежник не был казнен, не говоря уже о собственной дочери. Поведение лейтенанта Кислата и реакция Калана могут быть хорошо разыгранным спектаклем, чтобы пустить нам пыль в глаза.
– Если это так, то они – самые искусные актеры на всем свете, Джим, – возразил Маккой. – Ведь ты сам постоянно твердишь о превосходстве «Террора»? Если бы они открыли огонь, то через несколько минут от нас ничего бы не осталось, кроме космической пыли. У них был шанс напасть и уничтожить андорианцев. Но они не воспользовались им. Почему?
– Черт побери! – взорвался Кирк. – Чем дольше это тянется, тем все больше запутывается. Что делают клингоны на Алнате? Какое оружие убило вулканцев? Что здесь творится? Что? Что?!
– Хороший вопрос, капитан, – торжественно заявил Спок.
Кирк повернулся к нему и, охваченный внезапной яростью, сжал кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Ему потребовалось невероятное усилие воли, чтобы не ударить своего помощника.

* * *

– Мичман Чехов, – прозвучал голос Ухуры. – Идет перехват еще одной передачи с корабля клингонов.
– Расшифруйте депешу! – приказал мичман, который нес вахту, сидя в капитанском кресле за командным пультом и медленно поворачивался из стороны в сторону, обозревая рубку. Все спокойно трудились на своих местах. Грудь Чехова распирало от гордости. Только подумать, ему удалось заставить этих людей работать на пределе возможностей! Попытки же капитана Кирка потерпели крах! Непомерное честолюбие разгоралось в сердце юного мичмана. Отличная служебная характеристика – и ему досрочно присвоят звание лейтенанта.
Не будет больше мичмана Чехова… Лейтенант Чехов… Звучит гораздо приятнее… Но зачем останавливаться на этом? Капитан‑лейтенант Чехов… Капитан третьего ранга Чехов!
Он будет безупречно нести службу, действовать решительно и примет на себя ответственность за безопасность «Энтерпрайза» и Федерации.
– Клингоны применили видоизмененный шифр, мичман, – сказала начальник службы связи. – Компьютер уже задействован. Расшифровка займет несколько минут.
– Отлично!
Он с важным видом развалился в кресле и уставился на экран большого монитора. Корабль клингонов висел над горизонтом яркой и зловещей точкой. Достаточно было одной команды на его борту, чтобы «Энтерпрайз» подвергся массированной атаке. Атаке, которую более слабому крейсеру не выдержать. Этого не должно произойти. Он, мичман Чехов, должен быть первым, кто откроет, что таится в замыслах клингонов – предательство, смерть или – мир.
Насчет последнего он не обольщался. Клингоны просто органически не были способны желать мира. Их отличала воинственность, жажда добычи, хладнокровие и жестокость. Иметь дело с ними было все равно, что играть в русскую рулетку с помощью ручного фазера.
«Убей! Или убьют тебя.» Этот лозунг был единственным кредо, которое исповедовали клингоны. Чехова не застанут врасплох на боевом дежурстве в тот момент, когда он командует «Энтерпрайзом». От него, в конечном счете, зависело решение о превентивной атаке. Все старшие офицеры были заняты другими делами. Капитан искал разгадку смерти вулканцев, Спок рылся в развалинах цивилизации на Алнате‑2, пытаясь найти ответы на те же вопросы. Капитан‑лейтенант Скотт не признавал никого и ничего, кроме своих двигателей, а Зулу уже отстоял свою вахту и теперь отдыхал. Командование кораблем находилось в руках Павла Чехова.
– Расшифровка закончена, – пропела Ухура. – Эта депеша снова обозначена грифами «срочно» и «совершенно секретно».
– Опустим несущественные детали. Ознакомьте меня с сутью депеши, – приказал мичман.
– Хорошо, мичман, – ответила Ухура, прижав поплотнее наушники, чтобы лучше слышать перехваченную депешу. – Она адресована на главную базу, в метрополию. В ней говорится об упадке морального духа, разложении дисциплины, казнях, корабельная тюрьма переполнена. Они… дальше трудно разобрать, мичман.
В глазах Чехова появился радостный блеск: боеспособность дредноута клингонов катастрофически быстро падает. Какие же действия они собираются предпринять? Атаковать «Энтерпрайз»? Скорее всего. Клингоны всегда и во всем стараются быть первыми. Вот и теперь они не захотят ждать, когда их боевая мощь упадет до очень низкого уровня. Они постараются напасть побыстрее, чтобы на «Энтерпрайзе» не успели догадаться об их дьявольских намерениях. Чехов был уверен, что содержание депеши будет именно таким.
– Ага, вот и прояснилось. Компьютер нашел другую, более четкую версию. Там говорится… О, нет! Этого не может быть! – вскричала Ухура. Ее глаза расширились от ужаса.
– Они скоро нападут на нас, – спокойно произнес Чехов, не сомневавшийся в своей правоте.
– Да. Правильно! Они готовятся к атаке!
– Всем быть на своих местах! Боевая тревога! – скомандовал Чехов, пришедший в необычное возбуждение. Он чувствовал себя в центре огромной паутины нервных окончаний, пульсирующих и искрящихся жизнью. Малейшее движение с его стороны отдавалось волнами, возбуждавшими нервные волокна на всем протяжении и вызывавшими немедленную реакцию мускулов на периферии.
Крейсер наполнился громким лязгом от топота сотен ног по металлической палубе. Адреналин усиленно растекался по венам Чехова. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким мужественным и уверенным в своих действиях.
– Боевая тревога, – повторил мичман. – Фазерам приготовиться к открытию огня. Произвести наводку на корабль клингонов. Зарядка фотонных торпед!
– Чехов! – крикнула Ухура, перекрывая своим звонким голосом весь шум. – Вы уверены в правильности своих действий? Вам бы стоило сообщить обо всем капитану Кирку.
– Для этого нет времени. В сообщении говорится о нападении на нас. Мощный дредноут может уничтожить нас без труда, если мы не атакуем первыми. Это наш единственный шанс выжить. Как только фазерные батареи будут заряжены, мы откроем огонь.
Индикаторы на командирском пульте вскоре зловеще замигали, обозначая нужный заряд. Мичман быстро пробежал в уме по предполагаемому плану подготовки к атаке.
Фазеры заряжены. Фотонные торпеды готовы ринуться вперед, вслед за первыми залпами фазеров. Их задача – не дать клингонам опомниться, пока на «Энтерпрайзе» будут производить перезарядку фазерных батарей.
– Что все это значит? – прозвучал резкий раздраженный голос из дверей турболифта. – Объясните, мистер Чехов!
– Капитан! Он приказал атаковать! – воскликнула Ухура.
– Всем выполнять прежние задачи! Повторяю: прежние задачи. Атака отменяется! Повторяю: атака отменяется. Это капитан Кирк. Все боевые системы корабля перевести в состояние готовности номер два.
Сделав это объявление, капитан, лицо которого стало багровым, с неожиданной для его массивного тела легкостью обернулся и посмотрел на мичмана.
– Мистер Чехов, я думал, что мы с вами пришли к взаимопониманию. Ничего подобного не должно было произойти! Объясните мне ваши действия сейчас, чтобы не пришлось это делать потом, на заседании коллегии военного трибунала.
– Лейтенант Ухура перехватила еще одну депешу клингонов, капитан, – сказал мичман дрожащим от обиды голосом. Он вытянулся в струнку и смотрел невидящими глазами куда‑то вдаль. – Они планируют внезапное нападение на «Энтерпрайз». Я решил опередить их и спасти корабль.
Тело Чехова судорожно вздрагивало. «Нервные конвульсии», – решил капитан.
Кирк сделал глубокий вдох и уселся в свое кресло за командным пультом. Барабаня пальцами по поверхности консоли, он пробежал взглядом по всем боевым постам в рубке, удостоверившись, что ни одна горячая голова не собирается нажать на пусковую кнопку фазеров. Сделав еще один глубокий вдох, он вновь обратил свое внимание на мичмана Чехова.
– Каково бы ни было содержание депеши, вы обязаны были, прежде всего, поставить в известность меня. Вы – самый младший по званию офицер командного звена в рубке, и я хотел дать вам возможность приобрести ценный опыт управления большим кораблем. Но принимать решение подобного рода я вам права не давал.
– Виноват, сэр. Однако разрешите в свое оправдание сказать, что раз уж вы передали мне управление кораблем… Словом, я исполнял обязанности командира «Энтерпрайза». Ведь вы наделили меня полномочиями действовать в интересах сохранения судна и экипажа.
– Он прав, капитан, – сказал мистер Спок. – В параграфе третьем статьи седьмой Устава корабельной службы ясно говорится…
– Будет вам, Спок. Я и сам неплохо знаю Устав. Однако, мистер Чехов, вы все же переступили рамки своих полномочий.
– Да, сэр.
– Лейтенант Ухура, зачитайте депешу, из‑за которой мы чуть было не отправились на тот свет, – Кирк теперь внешне выглядел совершенно спокойно, но внутри у него по‑прежнему бушевали страсти. Глядя на лица дежуривших в рубке офицеров, можно было понять, что они полностью согласны с действиями Чехова. Кирк знал об этом и обычно держал их под контролем, не давая им решать все спорные вопросы силовыми методами. А сейчас Чехов чуть было не осуществил затаенные мечты этих ястребов.
Повернувшись к Споку, он не увидел ни малейшего намека на эмоции на непроницаемом лице. Кирк иногда завидовал вулканцу. Сейчас был как раз такой случай.
– …, разрешения немедленно атаковать крейсер Федерации, – закончила чтение Депеши Ухура.
– Сообщение неопровержимо, капитан, – сказал Спок. – Клингоны запросили разрешение напасть на нас.
– Ухура, – спросил Кирк, не обращая внимания на комментарий Спока, – эта передача могла преодолеть заслон наших средств электронных помех?
– Нет, сэр. Она могла достигнуть окраины этой солнечной системы, находящейся от нас расстоянии в десять световых лет, не более. Конечно, при условии, что у клингонов нет релейной станции, которую нам не удалось обнаружить… Навряд ли депеша могла попасть по назначению.
– Благодарю вас, лейтенант. Вы об этом подумали, мистер Чехов, когда объявляли боевую тревогу?
– Нет, сэр.
– Мистер Спок, проанализируйте форму и содержание депеши. При этом примите во внимание тип шифра.
– Гмм, весьма интересно. Судя по стилю и шифру, я бы осмелился предположить, что эту депешу составлял и отправлял не Калан.
– Что? – вскричал Чехов, в изумлении сделавший шаг вперед. – Как это могло быть? Ведь шифрограмма – с борта дредноута.
– Совершенно верно, мичман. С борта клингоновского дредноута, но это вовсе не означает, что ее послал капитан Калан.
Кирк пересел поудобнее и продолжил:
– «Атмосфера на «Терроре» накалена до предела. В команде сильное брожение, которое может в любой момент вылиться в открытый бунт». Полагаю, что эту депешу послал один из подчиненных Калана, стремящийся занять его место путем интриг и доносов высшему командованию.
– Да, из последнего абзаца так и следует, взволновано воскликнула Ухура. – Кто‑то пытается добиться у командования одобрения нападения на нас и отстранения Калана от должности капитана.
– Я пришел к таким же выводам, лейтенант. А вы согласны, мистер Спок?
– Это предположение в высшей степени вероятно, капитан. Я бы добавил, что самым главным кандидатом на кресло Калана является Кислат.
– Да, в этом клингоне мятежный дух проявляется особенно ярко, – согласился Кирк. – Кажется, мой план о клине между командиром и старшим помощником «Террора» начал приносить свои плоды. А вы, мистер Чехов, чуть было все не сорвали. Хотите что‑нибудь сказать в свою защиту?
– Нет, сэр, – Чехов опять вытянулся в струнку и безмолвно поедал глазами начальство. Лицо его было бледным.
– Вплоть до дальнейшего распоряжения вы обязаны находиться у себя в каюте. Свободны.
На глазах Кирка мичман сделал четкий поворот кругом и строевым шагом ушел из рубки. Внутри у капитана все еще веяло грозным смертельным холодком. Все они были на волосок от начала новой звездной войны.
– Так долго не может продолжаться, Спок, произнес Кирк. – Я посеял семена сомнения в сознаний Кислата, настроил против него Калана, но все это оказалось недостаточным; если не предпринять радикальных мер, то скоро все мы рискуем превратиться в радиоактивную пыль.
– В этом случае нам еще повезет, – заметил Спок.
Капитан уставился на него с удивлением, и тот добавил:
– Мы можем остаться в живых и стать свидетелями разрушительных последствий звездной войны.

Глава 7

Запись в бортовом журнале:

Дата 4736.0 по звездному календарю…
Действия мичмана Чехова станут предметом обсуждения на совещании старших офицеров «Энтерпрайза». Если они признают серьезное превышение им полномочий, то Чехов предстанет перед судом военного трибунала, когда мы вернемся на Базу, – если мы туда вообще вернемся. Я сочувствую мичману, потому что он, вне всякого сомнения, считал, что действует в интересах корабля. Однако ему не удалось правильно проанализировать ситуацию, из‑за чего Федерация чуть было не оказалась ввергнутой в кошмарную звездную войну с Империей клингонов…

–… Тем самым заседание следственной комиссии объявляется открытым, – торжественно произнес Кирк и, взяв старинный морской колокольчик, позвонил три раза. – Подследственный здесь?
Чехов встал с места и вытянулся по стойке «смирно».
– Вам требуется юридическая помощь в ходе слушания этого дела? Вы имеете на это право. Вместе с тем, я должен сразу оговориться, что обвинения, выдвинутые против вас, не носят пока уголовно наказуемого характера.
– Никакой помощи не требуется. Также я обойдусь без советов адвоката.
– Принято.
Кирк обвел взглядом стол, за которым восседала комиссия. На самом дальнем конце сидел угрюмый Маккой. Рядом с ним находился озабоченный Скотт. Лейтенант Паттен, начальник службы безопасности, занимал место по другую сторону от Спока. Кирк снова посмотрел на Чехова.
– Обвинения серьезные, мичман. Хота формально вы и командовали кораблем, а значит, были наделены властью принимать решение в чрезвычайной ситуации, когда промедление с его принятием грозит катастрофой, все же последующее изучение и анализ депеши с клингоновского дредноута показали, что непосредственной угрозы кораблю не существовало. В таких случаях вы обязаны вызвать на вахту своего непосредственного начальника, что вами не было сделано. Есть ли у вас оправдывающие обстоятельства, о которых вы хотели бы сообщить членам комиссии?
– Нет, сэр, – Чехов не стал выкручиваться и искать оправданий. Он держался с достоинством, ожидая вердикта комиссии. Если ему повезет, то ее члены ограничатся минимальным наказанием. В послужной список внесут запись о непригодности к службе на командно‑строевых должностях, после чего его с треском выгонят с Флота. Если не повезет, то военный трибунал, который будет заседать на Базе, признает его виновным в грубом нарушении, лишь по счастливой случайности не приведшем к тяжелым последствиям. И тогда ему, мичману Чехову, придется провести остаток своей жизни в тюрьме на каком‑нибудь астероиде, казня себя за единственную, но роковую ошибку.
– Я хочу дать показания в пользу подследственного, капитан, и прошу занести их в протокол, – сказал Спок.
Кирк удивленно взглянул на него:
– Очень хорошо, мистер Спок. Компьютеру: зарегистрировать и дать оценку!
– Принято, – донесся голос из компьютерной консоли.
– Я провел на поверхности Алната‑2 время, равное нескольким планетным ротациям, пытаясь определить возможное отрицательное влияние структуры планеты в свете известных происшествий, – как всегда сухим и казенным тоном начал Спок. – Хотя мне и не удалось прийти к каким либо научно‑обоснованным заключениям, все же эмпирические наблюдения дали кое‑какие результаты.
– Эмпирические? Он способен чувствовать? – едва слышно произнес Маккой. – Это что‑то новое. Я рад, что его показания фиксируются компьютером. Нужно будет потом взять распечатку.
Кирк ледяным взглядом дал понять доктору, что шутки неуместны в данной обстановке.
– Продолжайте, доктор Спок. И, пожалуйста, помните, что личные чувства не являются весомым аргументом на этом слушании.
– Я понимаю, капитан. Но хотя мне и не удалось обнаружить источник поля, или полей, неизвестного происхождения, продолжительности излучения и структуры, в то же время нельзя отрицать и тот факт, что экипажи «Энтерпрайза» и, очевидно, корабля клингонов вели себя нетипичным образом с момента выхода на орбиту Алната.
Причины этого явления пока необъяснимы. Однако воздействие планетной системы очевидно. Каждый член экипажа пытался, с различной степенью успеха, избрать для себя образ поведения, наиболее удовлетворяющий его внутренние склонности. Вот, например, у мистера Кайла, нашего начальника транспортной службы, был совершенно безупречный послужной список, пока он самовольно не оставил свой пост и не занялся лепкой скульптурного изображения.
– Капитан‑лейтенант Скотт, – продолжал Спок, посмотрев в сторону инженера, – одержим идеей усовершенствования двигателей и хочет превзойти конструкторов.
– Мистер Спок, вы не знаете, о чем говорите! – вскричал Скотти. – Эти двигатели уже давным‑давно требовали регулировки. Еще и сейчас работа не закончена.
– Компьютер, – бесстрастным голосом произнес Спок, – состояние двигателей для полета в искривленном пространстве?
– Рабочее, – ответил компьютер, – двигатели развивают тягу, равную ста семи процентам от установленных производителем показателей.
– Семь процентов сверх нормы, – указал Спок.
– Компьютер, каково было состояние двигателей до модификации?
– Рабочее. Двигатели развивали тягу, равную ста одному проценту нормы, установленной инженерной службой Звездного Флота.
– Благодаря самоотверженному квалифицированному труду мистера Скотти, двигатели «Энтерпрайза» всегда находились в более чем прекрасном состоянии. В объективности компьютера сомневаться не приходится.
– Но с ними еще нужно работать.
– Это вам так кажется, в вашем восприятии, мистер Скотт. Вообще‑то, ваша страсть к усовершенствованию ходовых двигателей – вещь относительно безвредная. А вот доктор Маккой, например, отказался использовать свой медицинский компьютер и другие сложные виды хирургического обследования, предпочитая полагаться на примитивные методы.
– Эти чертовы машины стараются навредить мне!
– Полноте, доктор. Неужели они, как вы выразились, и в самом деле старались навредить вам, или же вы умудрились испортить их в силу пренебрежительного отношения к механизмам вообще?
– Мистер Спок, какое это имеет отношение к предмету нашего заседания?
– Самое прямое, капитан. Даже я, как оказалось, не обладаю достаточным иммунитетом перед этой силой, которая воздействует на все живые организмы, попавшие в данную систему. Я не говорю о пагубном характере ее воздействия, поскольку в лице мистера Скотти мы имеем положительный пример; однако боеспособность экипажа значительно снизилась.
– Компьютер, как обстоят дела с боеспособностью «Энтерпрайза» с того времени, как мы вышли на орбиту Алната‑2?
– Боеспособность понизилась на девятнадцать процентов.
– А ведь мы занимали второе место по всему Флоту по этому показателю. Такой резкий спад отбросил нас в самый хвост.
– Мистер Спок, я напоминаю вам, что «Энтерпрайз» и его старшие офицеры не являются предметом обсуждения на этом заседании следственной комиссии. Ближе к делу. Мы обсуждаем ошибочное решение мичмана Чехова. Пожалуйста, будьте кратки, – Кирк тяжело вздохнул и произнес про себя молитву, чтобы Спок привел какие‑нибудь весомые аргументы в пользу мичмана. Ему было искренне жаль мальчишку, из которого, наверняка, получился бы превосходный командир.
– Мичман Чехов принадлежит к вашей расе людей. Следовательно, он подвержен воздействию этой эмпирически воспринимающейся, но научно не зафиксированной силы так же, как и остальные. Его беда состоит в том, что он слишком сознательно подошел к исполнению своих обязанностей. Депеша клингонов была интерпретирована им по‑своему, и он увидел в ней непосредственную угрозу безопасности корабля. Мичман действовал под давлением обстоятельств, и необдуманность его решения, во многом, была вызвана воздействием этой неизвестной силы. Не будь ее, мистер Чехов смог бы действовать с большей рассудительностью. Мое мнение офицера, занимающегося научными вопросами, таково: в том, что случилось, он не виновен.
Спок быстро сел. Кирк перевел взгляд на мичмана. Тот стоял, по‑прежнему выкатив грудь колесом, как на параде.
– Компьютер, – сказал Кирк, – проанализируйте данные мистера Спока.
– Данных нет, – бесстрастным голосом произнес компьютер. – Есть лишь личные наблюдения и размышления, не поддающиеся анализу.
– Все не так просто, как кажется, – проговорил капитан. – Я склонен согласиться с мистером Споком. Эта сила, чем бы она ни была, в критический момент отрицательным образом повлияла на способность мистера Чехова трезво оценить ситуацию. Прошу членов следственной комиссии голосовать.
Варианты для голосования: предание суду военного трибунала, дисциплинарное взыскание, наложенное капитаном, или снятие обвинения…
– Не виновен, – тут же сказал лейтенант Паттен.
– Не виновен, – повторил за ним Скотт. Маккой ограничился кивком головы. Мнение Спока уже было высказано им.
– Ну что ж. Следственная комиссия считает, что мичман Павел Чехов действовал не в лучших интересах ни Федерации в целом, ни звездолета «Энтерпрайз», но все же его поступок не является следствием личной ошибки. Скорее, это… болезнь, которая на борту крейсера принимает различные формы. Это была одна из них. Из случившегося мы все должны вынести один урок: всем решениям должно предшествовать тщательное наблюдение и изучение самых, казалось бы, незначительных обстоятельств. Необходим всесторонний анализ проблем, с которыми нам приходится сталкиваться, особенно на боевом дежурстве.
Кирк встал и деревянным молоточком ударил в колокольчик.
– Заседание следственной комиссии объявляется закрытым.
Не успел стихнуть в воздухе мелодичный звон, как послышалось гудение внутреннего коммуникатора, и раздался тревожный голос Ухуры.
– Чрезвычайное происшествие, капитан. Треллвон‑да сообщает, что клингоны пытаются силой взять в плен его археологическую партию.
– Всем в рубку. И вы тоже, мичман, – быстро произнес капитан, торопясь покинуть кают‑компанию. Старшие офицеры заняли места за своими пультами. Кирк плюхнулся в кресло и рявкнул:
– Большой монитор, Ухура. Я буду говорить с Треллвон‑да напрямую.
– Слушаюсь, сэр.
На экране замерцали блики; затем изображение настроилось и стало четким. Почти во всю ширину экрана торчало длинное стеблеобразное ухо андорианца, искривленное старым переломом.
Наконец ученый сдвинулся в сторону, и ухо исчезло. Его, обычно голубоватое лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок.
– Капитан Кирк! Они на нас напали и захватили мою партию. Они… Они…
– Пожалуйста, доктор, расскажите мне, что именно произошло. Вам в данный момент угрожает опасность? Мы поднимем вас на борт.
– Нет, нет. Я заперся в модуле, где у нас стоит аппаратура связи. Они еще не обнаружили меня. Эти негодяи прибыли на больших землеройных машинах. Первыми они захватили ваших людей.
– Кандра! – воскликнул Спок так, словно его ударили, и сделал шаг вперед. Кирк заметил на его лице выражение ужаса. Стиснутые кулаки, капли пота, поблескивающие у него на лбу, состояние тревоги – все это было совсем нетипично для старшего помощника.
– Клингоны причинили вашим или нашим людям физический вред?
– Нет. Они согнали всех в одно место, угрожая ручными фазерами, а затем погрузили в свои машины. Я наблюдал за происходящим из укрытия… Все шли самостоятельно. Следов избиения, во всяком случае, заметно не было. Кирк, вы должны их остановить!
– Постарайтесь успокоиться, доктор, и не попадайте клингонам на глаза. Я придумаю что‑нибудь. Держите нас в курсе событий. Лейтенант Ухура будет поддерживать с вами постоянную связь. Рапорт об этом чрезвычайном происшествии будет, как только это станет возможно технически, передан в штаб Флота. Любое нарушение Органианского Мирного Договора должно быть тщательно задокументировано.
– Капитан, пошлите меня туда, вниз, – настойчиво упрашивал его Спок. – Пожалуйста.
– Спок, там вы не принесете никакой пользы. На борту «Энтерпрайза» вы сможете сделать гораздо больше для экипажа, да и для лейтенанта Авитс тоже, – Кирк принялся исступленно грызть свой кулак; в голове у него метались и сталкивались самые разные мысли. Одни с ходу отвергались, другие тщательно обдумывались.
– Лейтенант Ухура, держите связь с планетой по коммуникатору и дайте мне по субканалу связь с «Террором». Мне необходимо поговорить с Каланом.
Ухура прекрасно знала свое дело. Связь с дредноутом была установлена в течение нескольких секунд. На экране появилось мрачное лицо капитана «Террора». Не нужно было обладать телепатическими способностями, чтобы понять, какие чувства переполняли в этот момент мнительную и жестокую душу Калана.
– Кирк! Это война! – закричал он.
– Я мог бы сказать тоже самое, Калан, – холодно произнес Кирк. – Вы похитили членов моего экипажа и мирных ученых‑археологов, захватили имущество, принадлежащее Федерации, и…
– И ничего! – продолжал бушевать командир клингонов. – Всему виной этот андорианец.
– Капитан Калан, – Кирк специально говорил очень тихо, и клингон вынужден был понизить голос, чтобы слышать его.
– Давайте встретимся и обсудим создавшуюся ситуацию.
– Только не на борту «Энтерпрайза». Я не хочу попасть в ловушку к такому коварному и своекорыстному пирату, как вы.
– У меня тоже нет желания вступать на борт «Террора». Поверхность Алната‑2 подходит под определение нейтральной территории, и мы можем встретиться там через час по стандартному времени. Число сопровождающих ограничим тремя советниками.
– Идет, – буркнул Калан. Его смуглое лицо подернулось злобной гримасой. – Не вздумайте хитрить. Если вы выкинете какой‑нибудь трюк, «Террор» разнесет вас в пыль!
Изображение растаяло, и Кирк покачал головой:
– Ну что ж, по крайней мере, он не открыл огонь. Это уже что‑то. Встреча многое прояснит.

* * *

– Порядок, – сказал Кирк, застегивая широкий ремень. Он проверил, надежно ли прикреплена кобура с фазером и футляр с коммуникатором.
– Я постоянно буду на связи, мистер Спок. Ведите запись сказанного в ходе встречи.
– Клингоновская аппаратура в состоянии заглушить лишь субкосмические коммуникации. На лазерный луч их электронная завеса не действует. Мы сможем принять любую передачу с поверхности планеты.
– Отлично. Вы остаетесь за командира, Спок. Все готовы? – Кирк обернулся и посмотрел на Чехова, который нервно переминался с ноги на ногу, а потом на Маккоя, явно не обрадованного необходимостью доверить свое тело лучу транспортатора.
– Нет ли более безопасного способа, Джим? Например, шаттл… Мы могли бы опуститься в атмосферу и…
– Марш в транспортатор, Боунз. Мистер Спок лично проконтролирует действия Кайла на пульте.
– Этого‑то я и боюсь, – мрачно произнес доктор и нехотя двинулся к транспортатору, тяжело шаркая ногами, словно они были отлиты из чистого нейтрония. Разместившись в одной из кабин, он проговорил (голос его немного дрожал):
– Включайте эту дьявольщину. Если другого выхода нет, то чем быстрее с этим покончить, тем лучше. Стоит мне подождать еще десять секунд и я наделаю в штаны от страха.
Чехов засмеялся, но тут же смутился и, прикрыв рот ладонью, стал делать вид, что кашляет. Он стоял прямой, как штык, когда в кабину подали напряжение. Все трое мгновенно оказались на поверхности Алната‑2. Процесс перемещения с корабля на планету занял времени меньше, чем требуется электрону, чтобы перейти с одного квантового уровня на другой.
– Мичман, – предупредил Кирк, увидев, что Чехов потянулся к своему фазеру, – это мирная миссия. Постарайтесь держать свой боевой дух под контролем.
– Слушаюсь, сэр, – невесело ответил тот, устремив взгляд в сторону небольшой группы клингонов, которые с наглым, высокомерным видом разгуливали у подножия черной пирамиды.
– Капитан Калан, добро пожаловать на Алнат‑2, – непринужденно произнес Кирк, протягивая руку клингону. Ладонь повисла в воздухе, так как Калан не выразил ни малейшего желания пожать ее хотя бы из вежливости. Капитан «Энтерпрайза» спокойно убрал руку и приготовился к ответному приветствию.
– Это я вас приветствую здесь, Кирк. Мы теперь хозяева этой планеты. Я объявляю ее частью Империи Клингонов.
– Вы не вправе это сделать, Калан, – нисколько не смутившись, произнес Кирк. – Мы прибыли сюда первыми. Я имею в виду не «Энтерпрайз», конечно, а научный корабль вулканцев и экспедицию, находившуюся на его борту.
– Покажите мне этих вулканцев.
– Ах ты, подлая, трусливая свинья! Ты убил их! Конечно, такому мощному дредноуту сделать это все равно, что глушить рыбу в бочке динамитом… – запальчиво бросил ему в лицо Маккой.
Эта вспышка гнева, казалось, застала Калана врасплох.
– Мы не предпринимали никаких действий, ответил он, явно опешив. – Эти вулканцы умерли в космосе. Нам ничего о них не известно. Все, о чем заботится наша Империя в настоящий момент, это подтверждение нашей заявки на владение планетой. Мы сделали все, что необходимо по Космическому праву: основали здесь поселение, и наши колонисты провели на поверхности планеты время, равное тридцати оборотам Алната вокруг своей оси.
– Андорианцы появились здесь раньше вас. И это заставляет нас поинтересоваться судьбой доктора Треллвон‑да. Где он?
– Откуда я знаю, что случилось с этим подлым…
Калан вынужден был оборвать свою фразу, услышав презрительный голос андорианского ученого.
– Я здесь, Кирк. Вы прибыли вовремя. Иначе эти убийцы прикончили бы меня во сне, как других членов моей экспедиции.
Кислат проворно цапнул рукой кобуру с фазером, но Чехов прореагировал быстрее, и запястья рук Клинтона оказались в стальном кольце пальцев мичмана. Он сдавил руку Кислата так сильно, что тот побледнел и опустил свой фазер.
– Треллвон‑да, объясните, пожалуйста, что случилось с вашими археологами?
– Они пришли и, угрожая фазерами, заставили всех пойти с ними, вот что случилось, – тяжело дыша, проговорил ученый. Возмущение придало его лицу некоторую бледность. – Они утащили и убили всех.
– Ваши люди арестованы за то, что вторглись на нашу территорию, – опроверг слова Треллвон‑да Калан. – То же случится и с вами, если вы не уберетесь отсюда. Эта планета – наша!
– Ну и кашу вы заварили, Калан, – покачивая головой, осуждающе сказал Кирк, вспоминая все, что касалось колонизации планет. – Перед нами налицо вопиющий случай не правильного истолкования общепринятых норм колонизации. Поскольку Треллвон‑да находится здесь и проводит археологические раскопки, касающиеся исчезнувшей цивилизации, о чем говорят идущие работы, присвоение планеты является нарушением Космического права. Можете проконсультироваться на этот счет у своих юристов.
Один из клингонов приблизился вплотную к Калану и что‑то прошептал на ухо. По изменившемуся лицу командира «Террора» Кирк догадался, что первый раунд схватки выигран, и он не дал Калану шанс придумать новую отговорку.
– Я хочу немедленно видеть членов моего экипажа, незаконно задержанных вами. Меня, впрочем, вполне удовлетворит, если все они живы и здоровы. Заодно вы должны освободить и археологов.
– Они проникли на нашу территорию и начали там самовольные раскопки, словно им не хватало этого… – и он широким жестом показал участок площади вокруг основания пирамиды, уже изрытой Треллвон‑да.
– Доктор, это правда?
– Мы должны попасть в подземный город раньше них. А вы отказываетесь доставить нам, наше оборудование. Что же мне остается делать? Со спокойным сердцем наблюдать, как эти, ничего не смыслящие в археологии идиоты продырявят свод пещеры и обрушат на город сотни тонн породы?! Ценность моего открытия в этом случае равна нулю.
– И поэтому вы явились в лагерь клингонов? – задал вопрос Кирк.
– Конечно! А затем пришли эти варвары и убили всех моих сотрудников.
– Люди и андорианцы не убиты. Мы просто их арестовали за вторжение на территорию клингонов.
– Мы уже пришли к выводу, что эта планета не является частью вашей Империи, – жестко, не давая противнику опомниться, проговорил Кирк. – Однако, как я вижу, у вас есть претензии к Федерации в связи с вторжением нескольких ее граждан на занимаемый вами участок территории ничьей планеты, где они принялись, без согласования с вами, вести раскопки.
Калан напыжился, предвкушая победу, но Кирк не закончил еще свою речь:
– Вместе с тем, такая претензия теряет силу из‑за вашего вторжения в этот лагерь и похищения граждан Федерации, которые не принимали участия в раскопках на вашем участке.
– Но…
– Думаю, что мы можем достичь единственно приемлемого для обеих сторон соглашения. Вы выдаете нам всех захваченных ученых и членов экипажа «Энтерпрайза», а мы отказываемся от встречных претензий.
– Это решение возвращает нас на прежние позиции, – негромко произнес Калан. – Нет! Нам это не подходит. Мы не можем терять…
– Вы ничего не теряете, потому что вам нечего терять, – возразил Кирк.
– Не слушайте этого чужака, капитан, – вмешался в разговор Кислат. – Прикажите немедленно дать залп с «Террора», и его корабль прекратит свое существование. Здорово будет видеть, как он и все эти наглецы, посягнувшие на нашу собственность, превращаются в космическую пыль.
– Сомневаюсь, чтобы командир клингоновского корабля нуждался в подсказках о том, какой курс действий избрать ему в той или иной обстановке, – сказал Маккой, заметивший реакцию Калана на предложение Кислата.
Командир дредноута с перекошенным от злости лицом повернулся к своему старпому и пролаял:
– Отпустите их! Всех!
– Так точно, командир, – ответил Кислат, явно недовольный тем, что капитан попался на хитрую уловку чужеземцев.
– Мы не хотим, чтобы досадные недоразумения, подобные этому, привели к непоправимой беде, Калан, – произнес Кирк, почувствовавший облегчение и праздновавший в душе победу, увидев толпу андорианцев и своих подчиненных, освобожденных клингонами и бредущих в свой лагерь.
– Полагаю, что нам следует установить постоянный канал связи для обмена срочной информацией в случае угрозы возникновения кризисных ситуаций. В этом плане мы могли бы сотрудничать к обоюдной выгоде.
– Сотрудничать? – искривился в злобной усмешке Калан. – Это исключено. Клингоны не нуждаются в сотрудничестве ни с кем. Они славятся своим агрессивным духом и презирают слабаков. Мы сокрушим вас в конце концов.
– Как вам будет угодно, – устало произнес Кирк. – Постарайтесь, однако, соблюдать впредь определенную дистанцию между нашими и вашими археологами. Не подойдет ли для ваших раскопок вон тот горный проход в пяти километрах отсюда?
– Сколько? – с подозрением произнес Калан. К нему подошел один из его помощников, прикрыв рукой шкалу трикодера. Кирк догадался, что они делали привязку этого места на карте к показаниям прибора.
– Пять километров. Можете копать и дальше, если хотите.
– Четыре. И не к северу отсюда, а в направлении на ту вершину, – клингон показал рукой, затем взглянул на трикодер, немного подкорректировав направление. – Там или нигде.
– Доктор Треллвон‑да, вы не возражаете против использования клингонами тяжелой техники в том горном проходе?
– Нет. Пусть только убираются с нашей площади.
– Договорились! – вскричал Калан. – Но учтите, любой из вас, проникший в этот район, будет казнен на месте в случае обнаружения, без уведомления командира «Энтерпрайза»! – после этого грозного предупреждения он и его помощники повернулись кругом и пошли в ту сторону, куда несколько минут назад зашагал Кислат.
Вскоре заревели моторы, и вся тяжелая техника двинулась в горный район, согласно достигнутой договоренности.
– Странно это, Джим, – сказал Маккой. – Интересно, почему вдруг они без всяких споров согласились на переезд? Скорее всего, они что‑то знают об этом районе…
– А я уверен в этом, Боунз. Мичман Чехов, ваше мнение?
– Не знаю, сэр. Мне непонятно поведение клингонов. По‑моему, это место не хуже, чем тот горный проход.
– Так ли это? – задумчиво произнес Кирк. – Все зависит от тех целей, которые они преследуют.
– Какими бы они не были, нам это ничего хорошего не сулит, – отозвался Маккой.
– Можно с полной уверенностью сказать, что разговоры об археологии – лишь удобное прикрытие, – продолжал Кирк размышлять вслух. – Предположение о том, что они надеются найти какие то сложные устройства или машины, которые можно использовать как оружие, маловероятно. Подобные системы вооружения потребляют огромное количество энергии… Тем более, прошло столько тысяч лет… Нет, совершенно несерьезно. Неужели все могло сохраниться в целости?
– Может быть, они пытаются найти источник энергии? – предположил Чехов.
– Не исключено, мичман, но сомнительно. Теоретически, самым совершенным источником энергии, на сегодняшний день, является реакция между веществом и антивеществом. Сомневаюсь, чтобы клингоны искали вещи, которые ценны для них в теоретическом плане. Они – существа прагматичные. То, чего добиваются клингоны, осязаемо и очевидно; просто нам никак не удается разглядеть это.
– Да просто они хотели навредить доктору Треллвон‑да.
– И здесь концы не сходятся, Боунз. Они бы просто уничтожили всю планету и не стали бы высаживаться на ее поверхность. Нужно связаться со Споком и узнать: нет ли у него чего‑нибудь новенького по этой части для нас.
– Если в этом есть логика, – с издевкой заметил Маккой.
– Спок, – произнес Кирк, включив свой коммуникатор, – вы следили за всей встречей? От начала до конца?
– Да, капитан. Одновременно я продолжал размышлять над одним обстоятельством, на которое раньше не обратил внимание: тяжелое оборудование применяется в тех случаях, когда необходимо переместить большие массы грунта или скалистых пород.
– Как проницательно, – сыронизировал Маккой. – Теперь еще скажите нам, что у клингонов нет ничего на уме, кроме мирных горнодобывающих работ.
– Именно это я и имею в виду, доктор. До сих пор никто не делал системных анализов ископаемых, содержащихся в коре этой планеты. Геологические пробы первых исследований оставляют желать лучшего: в них нет и намека на обширные месторождения топалина.
– Топалин! – воскликнул Чехов. – На нем ведь основана работа систем жизнеобеспечения. Это же ценнейшее стратегическое сырье!
– Для Федерации оно не такое уж ценное, если учесть, что мы располагаем соответствующими рудниками на Риле, Талире и Спике‑9. Причем, это самые крупные месторождения. А сколько у нас этих шахт на других планетах! Так что потребности Федерации в этом металле удовлетворены на много веков вперед, – произнес Кирк.
– Но, очевидно, Империя Клингонов гораздо хуже обеспечена этим видом сырья. Ведь без него невозможно строительство звездолетов, – закончил свою мысль Спок.
– Так вот почему они скрывают свои действия! Горные разработки с применением тяжелой техники не так‑то легко спрятать от постороннего глаза… А они замаскировали их под археологические раскопки, – Кирк отошел от маленькой группы своих подчиненных и археологов и поднялся на небольшой бугорок, откуда был хорошо виден лагерь клингонов.
Там кипела бурная деятельность. Издали клингоны походили на муравьев, копошащихся на своем муравейнике, а не на разумных существ. Капитан обвел взглядом прекрасные окрестности этого уголка планеты и с горечью подумал о его безотрадной участи.
Клингоны выберут отсюда весь топалин, а также и другие ископаемые, необходимые им. Здесь же после их работ… Такая судьба постигла уже десятки миров, и не одни клингоны несли вину за их разорение.
Все, кто мог, варварски эксплуатировали пустые и малонаселенные планеты, вгрызаясь в их кору глубокими шахтами и высасывая оттуда, как вампиры, жизненно необходимые для войны и мирной деятельности руды. Чистые атмосферы засорялись выхлопными газами машин, остаточными продуктами переработки ископаемых, угольной пылью и другими отходами. Концепция переноса грязных производств в космос так и не получила практического применения. Все предпочитали идти по более легкому и дешевому пути. Бесплатная гравитация, знакомые и привычные условия труда для рабочих и кажущееся беспредельным изобилие минералов на этих планетах… Зачем возиться с поиском и буксировкой астероидов, если можно грабить целые планеты, не влезая в дорогостоящее производство кислорода, воды и искусственной гравитации? Если процент содержания металла в руде был достаточно высок, это многократно окупало стоимость космических перевозок конечного продукта.
Мысли о том, что и этой красивой, услаждающей взор своими пейзажами планете уготована подобная участь, вызвали у Кирка возмущение.
Земля чудом, с невероятными усилиями, избежала этой судьбы в двадцать первом веке, устремившись в космос. Она превратилась в цветущий сад, во многом похожий на этот мир, с той лишь разницей, что ее поверхность кишела миллиардами разумных обитателей.
– Я просканировал местность, предложенную вами клингонам в обмен на уже разработанный ими участок. Залежи топалиновой руды там отличаются гораздо более высокой концентрацией. И то, что клингоны сразу не обнаружили это месторождение, говорит о низком качестве их приборов. Конфигурация горной гряды послужила непреодолимым препятствием для их маломощных и низкочувствительных трикодеров. Они натолкнулись на него позже, уже после того, как высадились на Алнат‑2 и начали там разработки, маскируясь под археологов. Чтобы перебросить на новое место тяжелую технику и не вызвать подозрений, им нужен был какой‑то весомый предлог.
– Вы обнаружили топалин, Спок, а… появилась ли у вас какая‑нибудь новая информация о… гм… cиловом поле, которое вы упоминали раньше? – Кирк не хотел по коммуникатору говорить о моральном состоянии своего экипажа. По стандартам Федерации, электроника клингонов была примитивной, но все же они не настолько отстали в этой области, чтобы не суметь перехватить их передачи.
Кирк не желал на возможных будущих переговорах давать лишний козырь в руки Калана. Успешное соблюдение секретности позволяло ему до сих пор выходить из всех столкновений победителем.
– Нет, капитан. Я пока не могу объяснить происхождение этого поля. Сейчас я изучаю вопрос о нарушении функций нервной деятельности некоторых областей правого полушария головного мозга.
– Той части, которая «стирает» память, перемешивая в ней все до неузнаваемости, как миксер взбивает дюжину яиц. Так? – спросил Маккой. – Но эти процессы имеют нейрохимический характер. На них не может влиять излучение силового поля.
– Следует проверить все возможные версии, которые могут объяснить это явление, доктор. Если мы упустим хотя бы один потенциальный источник, то будет нарушена целостность научного подхода.
– Ну и что вам удалось нащупать? – прервал его объяснение Кирк.
– Похоже, доктор Маккой прав. Такого поля не существует. Я проверил все известные науке поля, воздействующие на метаболизм человеческого организма. Но, увы! Не обнаружил ни одного, которое могло бы вызвать подобные реакции. Это присуще только Алнату‑2.
– Боюсь, что вы правы, Спок. Продолжайте ваши исследования. Я немного поброжу тут, чтобы ознакомиться со здешней обстановкой, и затем мы вернемся на корабль. Я…
– Капитан, смотрите! – завопил Чехов.
Кирк увидел потрясающее зрелище. Одна за другой тяжелые машины клингонов исчезали в земле с такой легкостью, словно они были маленькими металлическими букашками, а не многотонными монстрами.

Глава 8

Запись в бортовом журнале:

4736.9 по звездному календарю…
Клингоны с неожиданной легкостью согласились перебазироваться на новое место для ведения изыскательских работ, связанных с добычей топалина. Однако внезапное исчезновение их тяжелого оборудования, которое, скорее всего, провалилось в какую‑то полость, находящуюся очень близко к поверхности, создало чрезвычайную ситуацию. Наши датчики отметили ярко‑голубое свечение фазерных батарей «Террора», что говорит о подготовке последнего к нападению. Я объявил на «Энтерпрайзе» боевую тревогу. Боюсь, что конфликт уже неминуем, и предотвратить его не удастся…

– Я еще никогда не видел подобного, – задыхаясь от волнения, проговорил Маккой. – Похоже, что эта чертова планета возмутилась и сожрала технику клингонов.
– Как вы думаете, это акт саботажа? – спросил Кирк у Чехова, который напряженно вглядывался в показания своего трикодера.
– Неизвестно, капитан. Мой прибор словно взбесился. Зашкалило все стрелки. Вот только сейчас они стали принимать нормальное положение. Я ничего не понимаю.
– И я тоже, мичман, – сказал Кирк, вглядываясь в огромную зияющую яму, откуда, надрывно ревя двигателями, безуспешно пытались выбраться тяжелые машины клингонов. У него создалось странное ощущение, что причиной случившегося было поведение клингонов, безжалостно уродовавших тело планеты. Но нет, это смехотворно. Нельзя же и в самом деле приписывать планете сверхъестественные способности, уподобляя ее богу. Этот мир не обладал признаками жизни. Ничто здесь не могло дышать и чувствовать. Единственная обитавшая в нем раса разумных существ покинула его несколько тысяч лет назад.
– Мы пробились! – донесся громкий вопль со стороны лагеря археологов. Оттуда выбежал Треллвон‑да и стал исступленно махать руками над головой. – Прорыв! Мы пробились наконец‑то в пещеру. А они раздавили все, что там было. Я так и знал.
– Спок, – сказал Кирк в микрофон связи, проверьте это сообщение. Пробили ли клингоны крышу подземного города?
– Подтверждается, капитан. Все данные указывают на то, что суммарная масса тяжелой техники превысила величину допустимой нагрузки на свод пещеры. Я просканировал пролом и убедился, что все клингоны живы.
– Показывают ли приборы наличие других форм разумной жизни?
– Не зарегистрировано.
– Благодарю, – капитан захлопнул крышку коммуникатора и повернулся к Маккою.
– Давай спустимся туда и посмотрим, как у них обстоят дела. Может быть, им нужна какая либо помощь, в особенности, медицинская. Эти ребята, должно быть, здорово разбились.
– Я?! – спросил с изумлением Маккой. – Что бы я лечил клингонов? Ни в одном уставе этого не написано, Джим!
– Но разве, ты не обязан оказывать помощь пострадавшим вне зависимости от их расы? Это твой моральный долг, Боунз.
– Они – клингоны!
– Они – разумные существа, попавшие в беду и, возможно, получившие ранения. Не могу приказать помочь им, но я прошу тебя.
По лицу доктора пронеслась волна сложной гаммы переживаний. Он обдумывал вставшую перед ним дилемму, а затем проговорил:
– Хорошо, капитан. Только не ожидай от меня чуда. Внутренняя структура их организма еще более сложна, чем у Спока.
Кирк улыбнулся и заторопился к пролому, зиявшему в коре планеты. Треллвон‑да и другие археологи уже опередили его и были почти у цели. Когда Кирк, Чехов и Маккой добрались до края ямы, андорианский ученый уже спускался вглубь по веревке.
– Лейтенант Авитс, доложите обстановку, – приказал Кирк.
– Слушаюсь, сэр. Клингоны врылись слишком глубоко и ослабили свод пещеры, который затем рухнул под тяжестью их техники прямо на подземный город. Треллвон‑да просто рассвирепел. Он готов задушить их голыми руками, потому что считает, что клингоны намеренно повредили или уничтожили ценные археологические памятники, которые могли бы пролить свет на причины исчезновения на этой планете разумной расы.
– Какие ранения получили клингоны? – спросил Маккой, весь погруженный теперь во врачебные заботы. – У меня с собой мой медицинский трикодер и несколько упаковок таблеток. Это все. На всякий случай, необходимо опустить лучевым транспортатором специальный набор для экстренных случаев оказания помощи.
– В этом нет нужды, – прозвучал холодный и враждебный голос Калана. – Все мои люди живы. Все обошлось несколькими переломами. Мы управимся с ранеными собственными силами.
– Милости просим, – саркастично отозвался Маккой, с обидой отметив, что клингоны даже не потрудились поблагодарить за предложение помощи.
– Как это могло произойти? – с возмущением спросил Чехов. – Разве вы не составляли сейсмическую карту местности?
– Наши сейсмографы обнаружили здесь твердый, скальный грунт. Откуда взялась пещера? Загадка, да и только, – Калан прошелся вдоль края обрыва, сверля пристальным взглядом темные глубины пещеры, словно это могло помочь ему поднять наверх тяжелую технику, провалившуюся из за его беспечности.
– Этот провал – дело рук андорианцев! – со злобным подвыванием проговорил Кислат, задыхаясь от ненависти. – Ради этой цели они и проникли в наш лагерь, заложили взрывные устройства с антивеществом и привели их в действие, когда наша техника начала перебазироваться.
– Интересная теория, лейтенант Кислат, – презрительно сказал Кирк. – Однако она противоречит фактам. Доктор Треллвон‑да теоретически обосновал существование этого подземного города давно, еще с того момента, когда высадился здесь. Вы же проявили поразительную беспечность и наказали себя за это, провалившись в пещеру.
– Это невозможно! Я сам снимал показания сейсмографа. Только дурака можно заставить принять пустую полость за скальный грунт. Яма сделана взрывом, который подготовили андорианцы. Эта инсинуация – грубое нарушение Органианского Мирного Договора. Акт войны!
– Не пора ли вам надеть намордник на своего задиристого пса, капитан? – прорычал Кирк. – Он бросается заведомо ложными обвинениями. Этот бездельник неграмотно состряпал сейсмическую карту и теперь пытается уйти от ответственности, свалив вину на других.
– На каком основании вы это утверждаете, Кирк?
– Посмотрите, – капитан «Энтерпрайза» ткнул пальцем в темный провал.
Один из экскаваторов клингонов включил фару. Яркий луч прожектора прорезал тьму и высветил город, сотканный из алмазной паутины. Здания поразительной красоты покоились на изящных арках. Когда глаза Кирка адаптировались к полумраку, он различил блеск драгоценных камней, переливающихся своим собственным внутренним светом и освещающих улицы, которые казались сделанными из какого‑то мягкого и нежного вещества. Великолепие увиденного ошеломило Кирка; некоторое время капитан просто не мог прийти в себя. Только что сбылось предсказание Треллвон‑да, а теперь вот еще и это!
– Сокровища! – прошептал завороженно Кислат, который включил свой трикодер и, держа его над пропастью, наблюдал за показаниями. – В этом городе находятся огромные ценности. Вместо фундамента построек использованы глыбы топалина. Опорные колонны сделаны из алмазов, отшлифованных с немыслимой точностью. Все это должно принадлежать нам!
– Да, – произнес Калан и, чуть повысив голос, добавил:
– Сокровища будут нашими. Разграбление этого города покроет наши имена славой. А ну, вниз, Кислат, и прикажите нашим людям вытряхнуть из этого великолепия все драгоценности. Пусть перевернут там все верх дном!
– Подождите! – крикнул Кирк, пришедший в ужас, представив себе, как эти огромные, способные дробить камни в пыль, машины‑монстры примутся крушить здания направо и налево, уничтожая великолепие города. – Все, что там находится, имеет огромную ценность для науки и не может быть выражено языком денег. Ничто, никакие самые несметные богатства не возместят нам ущерба, который мы понесем, если не изучим цивилизацию, создавшую этот город.
– Нам на это наплевать. Те, кто здесь жил, давно превратились в пыль. А это значит, что они были слабаками. Клингоны сильны. Мы выживем при любых обстоятельствах. Наша раса не нуждается в прошлом, за исключением воспоминаний о нашей славе, наших победах и завоеваниях.
– У нас иной подход к жизни, – Кирк говорил, стараясь выбирать выражения. Он не терял надежды, что ему удастся уговорить Калана оставить город в неприкосновенности. – Посмотрите, с каким уважением и осторожностью Треллвон‑да изучает здания. Он не грабит их. Вам нужен топалин. Так возьмите его, а город оставьте нам.
– Он пытается провести вас, капитан, – прошипел Кислат. – Ему известно о наших потребностях в топалине.
– Слепой бы только не разглядел ваших истинных намерений, – ответил им Кирк. – Но мы не хитрим. Город представляет для нас интерес лишь с археологической точки зрения. На этой планете мы преследуем строго научные цели. Все здания в городе должны остаться в целости и сохранности. Если их разграбят, мы не сможем составить целостную картину прошлого.
– Он лжет, капитан. Посмотрите! – Кислат показал на одну из плохо освещенных улиц подземного города, где в молчаливой свирепой схватке схлестнулись клингоны и андорианские археологи, поддерживаемые несколькими членами экипажа «Энтерпрайза».
Фазер с невероятной легкостью скользнул в ладонь Кислата и уперся стволом в грудь Кирка. Палец клингона уже начал нажимать на кнопку пуска, когда Чехов молниеносным ударом ребром ладони по запястью офицера выбил у него оружие. Вслед за этим последовал короткий хук снизу в челюсть, и Кислат, обмякнув, потерял сознание и неловко рухнул на землю. Чехов тут же вытащил свой фазер и направил его на Калана.
– Он – наш пленник, капитан. Прикажете прикончить его?
– Ни в коем случае! Вспомните… вспомните, что случилось на корабле. Нет, мы не должны убивать! Мы явились с миром!
– С миром как же! – фыркнул Калан. – Попробуйте доказать это моему старпому.
– Он угрожал убить меня, а Чехов защитил своего начальника. Но об этом после. Давайте сначала остановим драку, – Кирк откинул крышку коммуникатора и резким отрывистым голосом приказал:
– Лейтенант Авитс, немедленно остановите драку. Охладите пыл андорианцев! Растащите их!
Менее чем через минуту, толпа клингонов окружила Кирка, Маккоя и Чехова с явным намерением сбросить их в пропасть, над которой тут же разнесся зычный голос Калана, прекрасно обошедшегося и без коммуникатора.
– Освободите их! Возвращайтесь на свои места и продолжайте работу. Достаньте машины из этой ямы!
Кирку он пояснил:
– Я воспользуюсь тяжелым лучевым транспортатором с дредноута. Если же вы попытаетесь нам помешать, мы начнем боевые действия.
– Не бойтесь, Калан. Я не буду вам мешать. Только постарайтесь сделать как можно меньше повреждений, когда будете поднимать свою технику.
Капитан клингонов повернулся и зашагал прочь, оставив Кислата, все еще лежавшего без сознания на земле. Кирк посмотрел на клингоновского старпома, раздумывая, оставлять его на попечение Чехова или нет.
– Давайте спустимся вниз и осмотрим город. А этот пусть валяется здесь, – произнес Кирк, сделав жест в сторону Кислата. Заглянув в провал, капитан почувствовал, как у него закружилась голова. Включив коммуникатор, он приказал:
– Спок, опустите нас лучом в город. Трио превратилось в искрящиеся столбы энергии, которые задрожали в воздухе, а затем вновь появились на дне провала в пятидесяти метрах от верхнего края. Перед ними предстал огромный чудесный город, простиравшийся во всех направлениях так далеко, что казалось, будто у него нет пределов.
– Я никогда не видела ничего более красивого, – возбужденно тараторила лейтенант Авитс. – Просто дух захватывает! Восхитительно! Посмотрите на тонкие, изящные линии зданий. Эта культура сумела воплотить в своем зодчестве особый, хрупкий стиль красоты.
– Думаю, что Треллвон‑да без труда определит, есть ли аналог этому на других планетах, – сказал Кирк, потрясенный грандиозной перспективой.
Он подошел к одному зданию и прикоснулся к стене рукой. Странное ощущение: словно его защекотали сотни маленьких приятных кисточек. Волна ощущений пробежала по руке и распространилась по всему телу. Капитан напрягся и хотел уже отдернуть ладонь, но это новое чувство наполнило всю его сущность таким сладостным покоем, что он передумал и прижался к стене не только поверхностью ладони, но и всеми пальцами.
– Замечательно. Не правда ли, капитан? – спросила Кандра. – Мне трудно найти для этого чувства подходящее определение. Когда я была маленькой девочкой, у меня была кукла, мягкая и пушистая, которую я любила прижимать к себе. От этих стен исходит нечто похожее.
– Гм‑м‑м, да, лейтенант. Это ощущение, и в самом деле, уникально в своем роде, – согласился Кирк, с неохотой отрывая руку от стены. Чувство умиротворенности и благополучия направило его мысли в несколько непривычное русло.
Он стал размышлять о тех существах, которые построили этот волшебный город. Очевидно, материал построек встречался повсеместно и был дешев, если они соорудили из него целый город. Килограмм этого вещества мог принести целое состояние на любой планете Федерации. Люди часами стояли бы в очереди, лишь бы дотронуться до него и испытать успокаивающее воздействие.
– Погладьте дорогу, капитан. Ни с чем не сравнимое впечатление, – упрашивала его Авитс, находившаяся в состоянии экзальтированного восторга. Она опустилась на колени и провела руками по бархатистой поверхности дорожного полотна. Ее глаза закрылись, а тело задрожало, как в лихорадке. Счастливое выражение лица отвергало всякое предположение о внезапной болезни. Скорее, это был чувственный экстаз.
Чехов потрогал руками дорогу и сказал:
– Капитан, эта штука очень сильно действует на осязание. Я не могу даже описать всех своих ощущений.
– И я тоже, мичман. Не могу дать этому подходящего объяснения. Все здесь кажется нереальным. Зачем какой‑то расе строить город с такими особенностями?
– Наверное, на первом месте у них были плотские удовольствия, – предположила лейтенант Авитс, продолжая поглаживать дорогу.
– Я сомневаюсь в этом. Они, что, нежились, валяясь на проезжей части дороги? А… может быть… это вовсе и не дорога? Нет, лейтенант, здесь что‑то не так. У этого города нет ощущения жизни, он не настоящий. Это витрина, превосходно ограненный бриллиант в диадеме, которая не предназначена для повседневной носки.
– Его покинули много тысяч лет тому назад, капитан, – подчеркнул Чехов. – И поэтому абсолютно не правильно искать в нем черты сходства с известными нам городами. Это уникальная археологическая находка, которая еще больше прославит Треллвон‑да и упрочит его ученый авторитет.
– Похоже, что этот город был специально создан для лечения, – продолжал размышлять вслух Кирк. – Но зачем было строить его таким огромным? Ему не видно ни конца, ни края во всех направлениях. Можно ли определить его площадь, мичман?
Чехов взглянул на свой трикодер и нахмурился:
– Мой прибор не работает, капитан. Все показания не соответствуют действительности. Наверное, на него влияет излучение от стен зданий.
– Мой трикодер тоже не работает, – сказала Авитс. – Странно. Перед этим я все проверила и отградуировала шкалу, чтобы он опять не подвел меня.
– Опять, лейтенант? Значит, случались отказы и раньше. Когда?
– Сразу после того как я оказалась здесь. Треллвон‑да стал объяснять свою теорию насчет существования города, а я включила прибор, чтобы проверить его утверждение о том, что клингоны расположились над самой пещерой. Все стрелки сразу зашкалило. Я разобрала прибор, проверила и настроила его. Он заработал нормально и четко показал пещеру.
– Очень странно, – в раздумье сказал капитан. – А где Треллвон‑да? Хочу поговорить с ним.
Кирк отправился торопливой походкой по дороге. Широкий, размашистый шаг не только не утомлял его, но, наоборот, у него появлялось еще больше энергии. Походка стала упругой и бодрой. Дорога заряжала его усталые ноги новой силой. Чем усерднее старался Кирк утомить себя, тем больше энергии перетекало в его тело из материала дорожного покрытия.
– А, Кирк… Ну вот и вы. Разве этот город не оправдал моих надежд? – торжествующе произнес Треллвон‑да. Капитан медленно покивал головой в знак согласия. – Да, да, это чудесный город. Моя репутация и до Алната‑2 была достаточно высока… Но теперь я стану самым знаменитым археологом во всей Галактике! Потребуется жизнь целого поколения, чтобы полностью изучить и оценить расу, которая смогла воздвигнуть столь величественный город.
– Вы, случайно, не обнаружили здесь что‑либо сверхнеожиданное? – спросил Кирк. – Уж слишком все в городе сложно. И такой порядок! Дома стоят и не валятся, как будто их вчера построили. А ведь здесь уже несколько тысяч лет никто не живет.
– Эта цивилизация достигла очень высокого уровня развития. Во всем, что выходило из‑под их рук, видна гениальность разума. Уже сама пирамида говорила о том, что здесь нужно ожидать чего‑то необыкновенного. Этому строительному материалу нет аналогов во всей Галактике. С нетерпением жду того момента, когда сюда прибудут мои коллеги по университету. Ведь при изучении города нужны эксперты в области металлургии, химии, а также ученые, изучающие сверхчистые металлы. Им будет чему поучиться! Здесь настоящая сокровищница информации, ценнейших технологических секретов. Материала хватит на тысячи статей в самых престижных журналах.
Андорианец отправился заниматься дальнейшими исследованиями, возбужденно бормоча что‑то себе под нос. Его трикодер исправно заносил в память все подробные наблюдения, догадки и соображения ученого, которые он высказывал о существовании когда‑то могучей расы, построившей подземный город.
Кирк с усмешкой покачал головой. Разговаривать с ученым было все равно, что пытаться зачерпнуть космос пригоршней. Чем больше капитан прилагал сил, тем меньше ему удавалось достичь. Кирк повернулся и стал искать своих офицеров. Ни Чехова, ни Авитс нигде не было видно.
– Лейтенант! Мичман! – позвал он. Звук, поглощенный странной поверхностью стен подземного города, быстро затухал. Казалось, что мертвая тишина, царившая здесь, враждебно встречала любые попытки нарушить ее и успешно их пресекала. Даже в космосе, на борту «Энтерпрайза», Кирк время от времени слышал звуки. Толщина металлического корпуса крейсера была около метра, но все равно она потрескивала и поскрипывала из‑за неравномерного прогрева солнцем. Постоянное хождение членов экипажа успокаивало его, говоря о том, что на борту все обстоит, хорошо. Электронные устройства тоже издавали звуки на разный лад: пищали, свистели, звенели и подвывали… Все это совершалось по его команде.
В подземном городе ни один звук не достигал его слуха.
– Чехов! Авитс! – закричал он снова. – Где вы? Отзовитесь!
Краем глаза он заметил какое‑то слабое движение и резко обернулся. Ничего… Никаких звуков… Никакого движения… Ничего! Он вытащил фазер из кобуры и осторожно приблизился к тому месту, где, как ему показалось, что‑то зашевелилось. Ничто не указывало на присутствие жизни, однако Кирк глубоко втянул носом воздух, и сразу же его насторожил запах плохо переработанных продуктов сгорания двигателя.
– Клингоны, – пробормотал он. В ту же секунду его предположение подтвердилось.
Что‑то тяжелое упало ему прямо на плечи и сбило на мягкую мостовую. Кирк, падая, инстинктивно сгруппировался и выставил плечо в направлении падения. Перекатившись и не ощутив никакой боли от удара о мостовую, он, по‑кошачьи ловко, вскочил на ноги, согнув их в коленях, и выставил перед собой фазер.
Клингон, прыгнувший на него, не так быстро оправился после падения, встав на колени, он потянулся рукой к кобуре с лучевым пистолетом. Кирк благоразумно не стал дожидаться, пока его убьют, и нажал кнопку. Его фазер тонко запел, окутав врага красноватым мерцающим облаком, а затем со щелчком отключился, израсходовав отмеренный заряд. Клингон обмяк и упал на мостовую.
В ту же секунду заряд энергии прошел совсем рядом с головой Кирка, опалив своим жаром волосы. Кирк побежал, петляя и пригибаясь, чтобы не представлять собой неподвижную мишень. Забежав за угол дома, он растянулся на животе и приготовился открыть огонь, хотя его жалкий ручной фазер едва ли мог сравниться с мощным лучевым пистолетом клингона.
– Капитан! – завопил Чехов. – Справа! Кирк мгновенно обернулся и выстрелил. Луч фазера уткнулся в еще одного клингона, который, потеряв сознание, рухнул прямо на бегу. Но тот, с лучевым пистолетом, продолжал вести огонь по Кирку. Бархатистая поверхность дороги покоробилась и стала тлеть, испуская удушливую вонь. Под прикрытием густых черных клубов дыма капитану удалось сменить невыгодную позицию, перебежав к Чехову. Тяжело дыша, он плюхнулся на живот рядом с мичманом. Его легкие на мгновение застыли в неподвижности от удара грудью о мягкую мостовую, но через секунду уже наполнились живительным кислородом. Чехов стоял, прижавшись к стене дома. Его фазер периодически выбрасывал сгустки энергии.
– Какого черта! Что случилось? – гневно заорал Кирк. – Я оставил вас одних всего лишь на пять минут, и вы тут же затеяли войну.
– Нет, капитан, это не мы. Лейтенант Авитс начала исследовать одно здание. Она соскребла со стены немного вещества и приступила к анализу, а тут появились эти проклятые клингоны. Мы и не подозревали об их присутствии, пока Кислат не приказал убить нас.
– Кислат?!
– Да, капитан. Он принес откуда‑то ящик с лучевыми пистолетами и раздал их своим людям. При этом он выразился примерно так: «Этот презренный трус не имеет права командовать нами. Теперь мы сделаем то, что должны были сделать с самого начала».
– Опять мятеж. Похоже, Калан не оберется хлопот с Кислатом, если тот уже не прикончил его, чтобы захватить в свои руки командование дредноутом.
– Но разве экипаж «Террора» пойдет за тем, кто только что убил их капитана? – спросил Чехов, страшно удивленный такой перспективой.
– Еще как. Насилие у них в крови. Такими убийствами часто расчищают себе путь к дальнейшей карьере. В их представлении, умело спланированное и осуществленное убийство своего соперника, даже непосредственного начальника, – признак больших способностей. Меня в дрожь бросает при одной мысли, что у нас в Звездном Флоте Федерации могли бы быть такие же порядки.
– Мы никогда не опустимся до одного уровня с этими ублюдками! – сказал Чехов и пригнул голову. Ионизированный след от лучевого залпа высветился всего лишь в нескольких миллиметрах выше.
– Долго оставаться здесь нельзя, – сказал Кирк.
– Мы попадем под перекрестный огонь, если они заберутся на крышу вон того здания. С ручными фазерами нам не выстоять… Давайте, пока у нас есть возможность, разделимся, и пусть они ведут огонь в двух направлениях. Чехов, Авитс, быстро в тот изумрудный дом. Когда доберетесь, прикройте меня огнем, чтобы я перебежал к голубому зданию на противоположной стороне. Приготовились! Вперед!
Кирк устроился за низким выступом, похожим на ограду, и стал разряжать свой фазер односекундными импульсами, которые отпечатывались шипящими точками на стенах домов в опасной близости от клингонов. Те дрогнули и попятились, поспешив укрыться, где придется. Чехов и Авитс благополучно добежали до отливавшего тусклым изумрудным блеском здания и сразу же открыли огонь. Кирк скрючился и, переваливаясь, добрался до конца выступа, где резко выпрямился и, выскочив из‑за укрытия, побежал через улицу наискосок. Мостовая чуть дрогнула под его ногами от близкого попадания импульса лучевого пистолета, но Кирк остался невредим и лишь ускорил свой бег. На последних метрах он уже стал спотыкаться и, достигнув заветной стены, рухнул рядом с ней, окончательно лишившись дыхания.
Похоже, его план удался. Авитс удачным попаданием вывела из строя еще одного клингона, а другого, который уже целился в нее, срезал Кирк прямым импульсом. Когда опешившие враги заметались, Чехов метким огнем стал косить их одного за другим. Несмотря на свое превосходство в оружии, клингоны, не искушенные в тактике уличных боев, не смогли разгадать нехитрый тактический прием капитана «Энтерпрайза» и теперь несли потери.
Кирк увидел, как Кислат жестом приказал своим людям перегруппироваться. Это грозило отважной троице серьезными неприятностями. «Если нам придется оставить укрытие, клингоны играючи расправятся с нами», – мелькнуло в голове у Кирка. Решение пришло само собой. Он поставил переключатель своего фазера в положение «Детонация» и, сделав глубокий вдох, бросил его как ручную гранату. Пролетев над самой поверхностью мягкого покрытия тротуара, он ударился в стену здания напротив.
Взрыв потряс город. Клингонов ударной волной выбросило из‑за укрытия. Ослепленные, потерявшие ориентацию, они стали легкой добычей для Чехова и Авитс. Кирк включил коммуникатор и вызвал мичмана:
– Чехов, вы разделались со своими противниками?
– Трудно сказать, капитан. Лейтенант и я насчитали девять трупов. Но их отделение по штатному расписанию насчитывает обычно двенадцать бойцов. С Кислатом получается тринадцать. Так что четверо еще где‑то бродят.
Кирк выругался сквозь зубы. Не нужно было быть гением, чтобы сообразить, что он сейчас самое слабое звено в цепи. Клингонам было прекрасно известно, что офицеры Федерации обычно имели при себе один фазер, – а тот уже был использован в качестве гранаты.
– Я постараюсь добраться до вас. А вы тем временем вызовите «Энтерпрайз» и сообщите Споку о том, что здесь происходит.
– Капитан, – прозвучал мелодичный голос Авитс. – У меня ничего не выходит: свод пещеры слишком хорошо отражает радиосигналы. Попытаюсь найти кого‑нибудь из археологов и передать сообщение через них.
– Хорошо, – устало произнес Кирк. – Я скоро присоединюсь к вам.
Выключив коммуникатор, он закрыл крышку и внимательно огляделся. Разрушения, причиненные взрывом фазера, казались совершенно несовместимыми с прекрасным видом близлежащих зданий. Обуглившиеся стены домов, вздыбленное покрытие мостовой, разбросанные тела клингонов, лежавшие в неестественных, нелепых позах, – все это жестокое и страшное зрелище разительно контрастировало с безупречно ухоженным, словно вылизанным, городом. Древняя, давно обезлюдевшая, столица почему‑то до сих пор находилась в образцовом порядке в отличие от современных, задыхающихся в загрязненной атмосфере, перенаселенных городов Федерации.
Прищурив глаза, Кирк старался разглядеть, где спрятались оставшиеся в живых четыре клингона.
И вдруг… Все его существо сжалось в холодный, ледяной комок. Такого ему еще не приходилось видеть! Стены зданий, опаленные и изуродованные взрывом фазера, стали медленно принимать прежний вид. Город, словно живое тело, сам заживлял свои раны. Менее, чем за минуту, стены опять приобрели свой первозданный вид. Одновременно такие же изменения происходили с большой ямой в центре улицы. Вскоре она исчезла, и мостовая в этом месте вновь затянулась бархатистым покрытием. Ничто не напоминало теперь о жестокой схватке, прошедшей несколько минут назад. Никакая, даже самая искусная, рука человека не смогла бы сотворить что‑либо подобное и в такой короткий срок.
– Этот чертов город – живой, – пробормотал Кирк. – Интересно, что он думает обо всей этой стрельбе и дырках, которые мы в нем понаделали.
Короткими перебежками, от дома к дому, он двинулся на соединение со своими подчиненными. Заглянув за угол очередного здания, он подождал. Вокруг по‑прежнему господствовала зловещая тишина. Кирк выпрямился и побежал к следующему дому. В этот момент ему в нос ударил неприятно резкий и кислый запах. Клингоны! Капитан замер на месте, затем стал медленно поворачиваться.
Ему здорово повезло! Остановись он чуть ближе к стене, и клингон, ожидавший в засаде, размозжил бы ему череп тяжелой рукояткой лучевого пистолета. Удар, пришедшийся по плечу, был так силен, что боль, молнией пронесшаяся по всему телу, на долю секунды парализовала его. Но клингон явно не мог похвастаться быстротой реакции, и поэтому утратил преимущество внезапности. Кирк, пришедший в себя, схватился с противником врукопашную. Он сделал подсечку, и клингон, потеряв равновесие, распластался на тротуаре. Капитан упал сверху и резко ударил локтями по грудной клетке врага. У противника из горла с оглушительным свистом вырвался воздух. Еще один короткий удар в челюсть, и клингон, обмякнув, потерял всякую способность сопротивляться.
Кирк поднял валявшийся на тротуаре лучевой пистолет, отметив про себя его непривычную тяжесть. Это мощное оружие могло испепелить полгорода, прежде чем тот успел бы самовосстановиться. Его острый слух разобрал злобный шепот двух клингонов. Он круто обернулся и, выстрелив почти не целясь, прожег сквозное отверстие в углу здания, стоявшего напротив. Ударной волной обоих клингонов сбило с ног.
– Держите руки подальше от фазеров, – предупредил он их. Кирк снял с пояса свой коммуникатор и сказал:
– Авитс, Чехов! Последние клингоны у меня на мушке. Идите ко мне, ориентируясь по сигналу. Конец связи.
Он поставил коммуникатор, служивший теперь маяком, у своих ног; его глаза настороженно следили за обоими клингонами, распростертыми на мостовой.
Непонятно откуда взявшийся тяжелый ботинок с хрустом раздавил передатчик, и Кирк, сконцентрировавший все свое внимание на поверженных врагах и понадеявшийся на скорый приход своих офицеров, понял, что допустил большую оплошность. Повернув голову, он увидел направленный на него ствол тяжелого лучевого пистолета, рукоятка которого словно приросла к ладони Кислата.
– Я не буду стрелять, Кирк. Пока… Мне нужны эти двое.
– Мы могли бы договориться, – сказал капитан и почувствовал, что во рту у него пересохло. – Убери свой пистолет, а я отпущу твоих людей.
– Ты хочешь воспользоваться ими, как заложниками? Едва ли у тебя что‑нибудь получится, злобно усмехнувшись, проговорил Кислат. – Для меня они совершенно безразличны. Но если ты убьешь их, то сразу потеряешь все свои козыри. А если ты побоишься стрелять, то они поймут это, и тогда тебе конец. В любом случае ты уже покойник, космическое отребье.
Кирк посмотрел в холодные, презрительные глаза клингона, заранее праздновавшего победу, и почувствовал явственный холодок смерти, уже приготовившей для него свое покрывало. В голове лихорадочно метались обрывки мыслей. Неужели конец? Оставалась одна, призрачная надежда: Авитс и Чехов. Успеют ли? Но помощь пришла неожиданно и совсем с другой стороны. Глаза Кислата вдруг остекленели и подернулись дымкой. Он сложился гармошкой и рухнул на мостовую в нескольких метрах от солдат. Лучевой пистолет выпал у него из рук и, слегка клацнув, упал на мостовую.
– Лейтенант Кислат превысил свои полномочия, – сказал Калан равнодушным и усталым голосом. Капитан «Террора» держал в руке фазер и поглаживал большим пальцем триггер, как бы раздумывая: «А не прикончить ли ему своего старпома?» Очередь из нескольких маломощных импульсов вполне могла бы парализовать сердце.
– Очень рад, что вы пришли к такому мнению, – облегченно вздохнув, отозвался Кирк. Он выпрямился, но ствол его лучевого пистолета не дрогнул, и клингон продолжал оставаться на линии огня.
– Этот лучевой пистолет можете оставить себе, Кирк.
– Я прекрасно обойдусь своим оружием, – сказал капитан «Энтерпрайза», бросая оружие Калану, который легко, одной рукой, поймал его и засунул за пояс. – Сейчас сюда придут мои офицеры, так что поосторожнее обращайтесь со своим фазером.
Калан убрал фазер в кобуру, а затем пояснил:
– Эта атака была неспровоцированной. Я наблюдал за ходом событий по монитору и сразу поспешил сюда, взяв с собой отделение верных мне солдат. Они сейчас вылавливают его людей; все, кто подчинился Кислату, будут сурово наказаны.
– Казнены?
– Возможно. Но сначала допрошу самого Кислата. Это доставит мне огромное удовольствие. То, что случилось сегодня, задевает мою честь и ложится пятном на мою репутацию. Я не могу пустить это дело на самотек. Налицо все признаки мятежа.
– Второго за последнее время, – многозначительно произнес Кирк, желая сбить с толку капитана дредноута своей информированностью.
– Такова жизнь на любом звездолете Космических войск Империи. Мне приходилось бывать и не в таких переделках, и я всегда выходил из них победителем. Я – самый везучий, самый сильный, самый умный и самый быстрый из всех командиров кораблей. Но, когда мною будет сделан неверный шаг, мое место займет другой, более способный. Таков естественный порядок вещей. Но он… Он ни‑ког‑да не будет капитаном!
Голос Калана зазвенел неприкрытой ненавистью:
– Этот ублюдок – сын первого секретаря и давно метит на мое место. Впрочем, оно для него просто трамплин для прыжка на более высокую должность в штабе. О, с каким удовольствием я допрошу его!
Калан услышал за спиной шорох и оглянулся. Авитс и Чехов приближались бегом, с фазерами в руках. Кирк сделал им знак, запрещающий вести огонь.
– Благодарю вас, капитан. Если бы не вы, то ваш старший помощник, наверняка, просверлил бы в моем лбу дырку.
– Я сделал это лишь для себя. Если бы он не был мне нужен, то я не стал бы мешать ему, – после этих слов Калан повернулся и зашагал прочь, высоко и надменно держа свою голову.
– Поднять троих, – сказал Кирк в коммуникатор, взятый у Чехова. Фигуры капитана, мичмана и Авитс замерцали, растворившись в потоке высокой энергии, и исчезли с поверхности Алната‑2, чтобы через доли секунды материализоваться в транспортаторе «Энтерпрайза».
– Рад видеть тебя, Джим, – взволнованно сказал Маккой. – С этими машинами страху не оберешься. И вообще, от них вреда больше, чем пользы.
– Я тоже рад возвращению на корабль, Боунз. Однако, этот транспортатор – одна из немногих вещей во всей Вселенной, на которую можно положиться.
Посмотрев на лейтенанта Кайла, Кирк про себя решил, что, наверное, поспешил с таким заявлением. Начальник транспортного отдела с задумчивым лицом лепил из глины бюст, всецело поглощенный своим хобби, вместо того, чтобы заниматься прямыми обязанностями – контролем работы лучевого транспортатора.
– Лейтенант Кайл, – тихо спросил Кирк, вы на дежурстве?
– Да, сэр, – ответил тот, почти не обращая внимания на своего командира.
– Вы помните, о чем я говорил, предупреждая вас о наказании в случае, если вы еще раз будете замечены в халатном отношении к исполнению своих прямых служебных обязанностей?
– О, да, сэр. Конечно, помню. Но вам незачем беспокоиться. Я очень внимательно за всем слежу… Не правда ли, замечательно, сэр? – спросил он, показывая скульптуру. – Вот только нос у меня не совсем получился. Пожалуй, его следует чуть‑чуть удлинить. Ваше мнение, сэр?
– Продолжайте, мистер Кайл. И, Боунз, я очень рад, что транспортатор не отказал, – Кирк и остальные быстро пошли в кают‑компанию, где их уже ждали старшие офицеры корабля. Спок скомандовал:
– Встать! Смирно!
Капитан внимательно всматривался в лицо своего старшего помощника, заметив в нем напряженность при виде Кандры Авитс. Вулканец, однако, справился с чувствами и произнес:
– Мы счастливы видеть вас снова на борту «Энтерпрайза», капитан.
– Благодарю вас, мистер Спок. Садитесь.
Кирк остался стоять. Он окинул взглядом кают‑компанию, пристально разглядывая лица присутствующих. Многие с нетерпением ожидали подробностей о стычке с клингонами. Другая часть офицеров корабля была полна безразличия и, наверняка, предпочла бы в этот момент оказаться в другом месте, занимаясь своими делами. Кирк отметил для себя отсутствие какой либо зависимости между репутацией того или иного человека и его нынешним поведением, вернее, внешней реакцией. Скотти непрерывно ерзал в своем кресле, словно оно было подключено к сети и сотрясало его тело импульсами высокого напряжения. Кирк без труда догадался, что его главному инженеру страстно хотелось вернуться в свой машинный отсек и выжать из двигателей еще несколько эргов для полетов в искривленном пространстве.
– Лейтенант Авитс, доложите о том, что вы видели в городе, – приказал капитан и уселся в свое кресло. Слушал он невнимательно, занятый сопоставлением и анализом различных факторов для того, чтобы, наконец, добраться до разгадки явления, которое постоянно напоминает о себе на борту «Энтерпрайза».
Сообщение Кандры Авитс отличалось краткостью, точностью, но не упускались и подробности. Она не забыла ни об одной важной детали, обрисовав все увиденное и происшедшее в малейших нюансах, понимая, что любая, даже самая незначительная, особенность может оказаться тем едва заметным узелком, потянув за который, можно будет распутать весь клубок.
– Благодарю вас, лейтенант. Как вы уже слышали, город, открытый Треллвон‑да, уникален. Мистер Спок, существуют ли аналоги этой находке на других планетах?
– Нет, капитан. Однако Треллвон‑да написал несколько лет назад статью, в которой высказал предположение о возможности существования цивилизации, способной создать город, совпадающий в основных своих чертах с тем, о котором только что рассказала лейтенант Авитс. Разумеется, есть некоторые расхождения, но они, в целом, несущественны.
– Способный чувствовать, ремонтировать себя, безмолвный – все это было в статье?
– Да, капитан. Правда, там ничего не говорится о необычайно яркой раскраске зданий и об их архитектурных особенностях. Есть некоторые основания полагать, что опоры, колонные и контрфорсы носят чисто декоративный характер. На это указывают показания трикодера лейтенанта Авитс, – сказал Спок, и его голос при упоминании имени молодой женщины дрогнул, но так незаметно, что лишь Кирку удалось почувствовать разницу. – Конструкция зданий уже сама по себе обладает достаточным запасом прочности и является несущей. Все они сооружены из пьезокристаллического материала типа танфилда, обладающего весьма слабой сопротивляемостью нагрузкам, но лишь до той поры, пока через него не пропустят электрический ток соответствующей величины. В этом случае его прочность резко возрастает и по всем показателям превосходит сталь, если не отключить источник тока, разумеется. Наша наука еще не знает случаев столь необычного использования этого давно известного эффекта.
– Так, значит, все эти здания несут определенный электрический заряд? – спросил, не скрывая своего изумления, Кирк.
– На этот вопрос можно ответить положительно, хотя сформулирован он не совсем точно.
– Но откуда же берется электрическая энергия? Любой генератор за это время уже давно бы вышел из строя.
– Пока неизвестно, капитан, – сухо ответил Спок.
– Тогда вполне можно предположить, что тот же неизвестный источник, снабжающий электроэнергией здания, способен излучать силовое поле, которое воздействует на нас?
– Возможно, но маловероятно. Я провел тщательное исследование и не обнаружил ничего, что могло бы подтвердить эту версию. Похоже на то, что энергия, используемая городом, создается из ничего.
– Поразительно, – фыркнул Маккой. – Нельзя получить что‑то из ничего. Это один из основополагающих законов термодинамики.
– Сформулировано ненаучно, но по сути верно.
– Значит, вы признаете, что ничего не знаете о тех процессах, которые происходят на этой планете? – продолжал наседать Маккой.
– Вам это уже известно. Я самым скрупулезным образом проверил сведения, собранные нами об Алнате‑2, все до последней крупицы, и узнал меньше, чем Треллвон‑да. То, что он умудрился достичь столь поразительных результатов за такой короткий отрезок времени, является еще одним доказательством огромного таланта этого ученого.
– Чудеса, Спок? Никак не думал, что вы верите в них. Они ведь так же ненаучны, как и удача, не правда ли? – поддел старпома доктор. Кирк беспокойно заворочался в кресле, следя за перепалкой своих коллег. Нужно было бы остановить их, но какое‑то необъяснимое чувство заставляло его хранить молчание.
– Я не верю в то, что нельзя подтвердить результатами научного эксперимента. Некоторые аспекты науки имеют двойственный характер, но их следует принимать на веру, поскольку они содержат простейшее объяснение тех или иных явлений. Я считаю их гипотезами, которых следует придерживаться, пока не будут сформулированы более совершенные теории.
– Ну, так послушайте мою теорию или гипотезу, как вам будет угодно, – сказал Маккой. – Эта ваша, все еще неизвестная, сила исходит из ядра планеты. Она воздействует на людей, андорианцев, клингонов и вулканцев. Причем, на всех по‑разному, в зависимости от физиологических особенностей их организмов. У нас, у людей, это выражается в разного рода эксцентрических прихотях; андорианцы с головой погружаются в работу; клингоны становятся более агрессивными, а вулканцы… – Маккой сделал драматическую паузу, – ., вулканцы погибают.
– Ваши соображения не лишены интереса, доктор Маккой, – сказал Спок бесстрастным, уравновешенным голосом. – Но как совместить с вашей гипотезой тот факт, что я продолжаю существовать и чувствую себя вполне нормально? Это ваше таинственное поле не причинило мне никакого вреда.
– Я объясняю все это тем, что вы являетесь гибридом, Спок. Вы ни рыба, ни мясо, а где‑то посередине. Вы то, что получается, когда конь побывает в стойле ослицы.
– Хватит, доктор, – поспешил вмещаться Кирк. – Мы собрались здесь вовсе не для того, чтобы производить анализ происходящего путем его сравнения с генами мистера Спока. Ваша гипотеза, скорее, ставит вопросы, чем отвечает на них. Что же, конкретно, случилось с вулканцами? Вспомните ту ситуацию. Никаких следов физического насилия; вскрытие не обнаружило каких‑либо изменений в деятельности внутренних органов, никакого дефицита энзимов, аминокислот или других веществ, жизненно необходимых для нормальной работы организма. Они просто… скончались…
Маккой, пожал плечами и сел на место:
– Все, что я хотел сказать… Одним словом, гибридный характер организма Спока спас его от подобной участи. Вот и все…
На глазах Кирка Спок напрягся и стал похож на сжатую до предела пружину. В порыве гнева он не был похож на самого себя. Вновь пробилась эмоциональная, человеческая сторона его натуры, оскорбленная грубыми расовыми нападками Маккоя. Спок сжал пальцами край стола с такой силой, что захотелось проверить, не остались ли отпечатки пальцев на поверхности. Огромным усилием воли Спок заставил себя расслабиться.
– Я учту ваши соображения, доктор, – сказал Спок, не повышая голоса. Из всех присутствующих в кают‑компании лишь Кирк понимал, каких усилий стоило старшему помощнику это наружное спокойствие.
– Очень хорошо. Ну, а теперь пусть начальники служб вкратце доложат о состоянии дел в своих подразделениях. Начнем с мистера Скотти.
– Боевая тревога! Все по местам! – прервал вдруг Кирка взволнованный голос, зазвучавший из динамиков внутреннего коммуникатора. – Боевая тревога! Клингоны открыли огонь!
Кирк в ту же секунду бил на ногах и бежал к турболифту. Сердце его выпрыгивало из груди, работая мощными толчками, которые погнали по всему телу кровь, невероятно обогащенную адреналином.

Глава 9

Запись в бортовом журнале:

Дата 4737.1 по звездному календарю…
Ущерб, нанесенный «Энтерпрайзу» внезапной атакой клингонов, незначителен. Отражательное экранирование выдержало; фазерные батареи прошли цикл перезарядки и находятся в полной боевой готовности. Хотя данное нападение не было спровоцировано какими либо неосторожными действиями с нашей стороны, я решил пока воздержаться от открытия ответного огня. Органианский Мирный Договор должен быть сохранен любой ценой; в противном случае, нас всех, ждет звездная война со всеми ее неисчислимыми бедствиями. Клингонов необходимо остановить здесь, на Апнате‑2. Сделать это можно лишь мирным путем…

– Доложите обстановку, мистер Зулу, – потребовал Кирк, направляясь к своему креслу в боевой рубке. Никогда еще это кресло не казалось ему столь высоким и внушительным. Он, и только он один, определял судьбу корабля. Правильное решение означало для «Энтерпрайза» и его экипажа жизнь. Ошибка означала смерть…
… И – войну.
– Клингоны усиливают атаку, сэр, – сказал оператор. – Я приказал включить отражательные экраны на полную мощность, но они начинают слабеть.
– Машинное отделение?
– Мы выжимаем из двигателей все, что только можно, – раздался голос Скотти. – Однако отражателям этого недостаточно. Уровень радиации растет слишком быстро.
– Каков твой прогноз, Скотти?
– При таких темпах больше десяти минут мы не продержимся, капитан.
Кирк выключил внутренний коммуникатор и стал сосредоточенно рассматривать изображение на мониторе. Вид клингоновского дредноута, безнаказанно разряжавшего свои фазерные батареи по «Энтерпрайзу», приводил его в бешенство. Ему хотелось ударить в ответ, ответить огнем на огонь, испытать возможности вооружения тяжелого крейсера против казавшегося несокрушимым «Террора».
Как тогда выразился Калан? Интересно было бы проверить на практике предположение о способности крейсера, за счет повышенной маневренности, вести поединок с дредноутом, обладающим гораздо более мощным вооружением.
Кирк стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Он не может вступить в бой, не может открыть ответный огонь. «Энтерпрайз» мог превзойти корабль клингонов в маневренности… Но не мог развить большую скорость или же подавить его огневой мощью. Технические характеристики звездолета не позволяли даже надеяться на это.
– Капитан, ждем вашего приказа открыть огонь, – возбужденно проговорил Зулу. Его палец навис над кнопкой фазерного триггера.
– Нет, мистер Зулу, еще рано. Мистер Спок, вы сделали анализ частоты фазерного луча клингонов?
– У них на вооружении фазеры с переменной частотой. За счет этого им удалось нащупать диапазон, против которого мы бессильны.
– Можем ли мы перестроить наши отражатели и уйти из этого диапазона частот? Есть ли у нас в запасе для этого хотя бы несколько минут?
– Конечно, капитан, но это малоэффективно. С таким же успехом мы могли бы совсем выключить экранирование и позволить им уничтожить нас, – грусть и обреченность в голосе Спока прозвучали столь выразительно, что Кирк оторвался от монитора и посмотрел в его сторону.
– Мистер Спок, мы не самоубийцы.
– Но, капитан, именно так вы и поступаете! – вскричал Зулу.
– Дайте приказ об открытии огня. Возможно, мы и не уничтожим их, но лучше погибнуть в бою, чем бессмысленно ждать смерти, – продолжал наседать Зулу.
– Надо заставить их пожалеть о дне, когда они напали на нас! – прозвучал еще один голос в поддержку Зулу.
Из глубины рубки кто‑то сказал:
– Грязные клингоны не заслуживают чистой фазерной смерти. Пусть они нахлебаются вакуума.
– Тихо! – проревел Кирк. Лицо его налилось краской. – Не потерплю, подобных разговоров в боевой рубке. Я – командир этого звездолета! На меня, и только на меня, возложена вся ответственность за его безопасность. Всем ясно?
Послышались недовольные голоса. Кирк обернулся и, отчеканивая каждое слово, сказал:
– Мистер Зулу, вернитесь на свой пост. Мистер Чехов, проложите курс так, чтобы мы могли уйти из‑под огня, воспользовавшись планетой, как щитом. Мистер Зулу, начинайте маневр сразу же, как только Чехов закончит свою работу. И, черт возьми, уберите вы свой палец подальше от фазерной кнопки!
– Отражательные экраны перенастроены, капитан, – доложил Спок. Его голос звучал так, что казалось, будто он вот‑вот заплачет. – Но, боюсь, что это ненадолго. Они быстро нащупают нашу новую частоту. Мы проиграли.
В его речи явно пробивались нотки смирения перед поражением.
– Мистер Спок, вы нужны нам, – серьезным и убедительным голосом заговорил Кирк. – Возьмите себя в руки и не поддавайтесь панике.
Ему вдруг страстно захотелось, чтобы Спок опять стал хладнокровным и бесчувственным роботом. В этой кризисной ситуации хныкающий, струсивший старший помощник мог быть только обузой.
– Капитан, вы просто не понимаете, – сказал Спок. Его глаза увлажнились. – Мощность их фазеров превосходит нашу в несколько раз! Нам не выстоять.
Кирк дал ему пощечину. Этот хлесткий удар прозвучал в рубке подобно треску внезапно лопнувшей от слишком большой нагрузки деревянной балки. Вулканец потрогал место удара рукой. По его щекам катились слезы. Кирк ударил его еще раз.
– Разозлитесь, Спок, – прорычал он. – Рассвирепейте, возненавидьте меня, угрожайте мне, но делайте хоть что‑нибудь. Мне необходима ваша помощь!
Пальцы Спока сомкнулись стальной хваткой на запястье Кирка, когда тот замахнулся на него в четвертый раз.
– Попробуйте ударить меня еще раз, и я сломаю вам руку.
– Отлично, Спок, отлично. А теперь всю свою злость обратите против них. Если вы не можете сейчас обойтись без эмоций, то заставьте их служить делу!
Губы Спока сжались и превратились в две узкие бескровные полоски. Он боролся с самим собой. Ему хотелось избить Кирка, завизжать, дать выход своим чувствам, бурно рвавшимся наружу. Но вот Кирк увидел в глазах вулканца холодный свет, который разгорался все ярче. Абсолютная логика вновь приняла Спока в свои владения. Он ослабил хватку на запястьях Кирка и кивнул.
– Хорошо, капитан, я сделаю все, что зависит от меня, – резко повернувшись, он подошел к своему пульту и погрузился в работу, анализируя спектр частот вражеских фазеров.
Кирк глубоко вздохнул. Им начинало овладевать отчаяние. Капитан чувствовал, что курс действий, предпринятых им, отвергался всеми находящимися в боевой рубке. Однако каждый офицер реагировал по‑своему.
Спок, перед тем как вернуться в свое обычное состояние, пережил целую гамму эмоций. Чехов изо всех сил старался не повторить ошибку, которая чуть не привела его к трибуналу. Кирк одобрительно кивнул. Руки мичмана начинали слегка дрожать каждый раз, когда оказывались поблизости от пульта управления огнем фазеров, но команды капитана Чехов выполнял четко и беспрекословно. Зулу сгорбился и сидел мрачнее тучи, небрежными движениями рук изредка прикасаясь к клавишам управления. Этим он хотел показать командиру, что, будь его воля, «Энтерпрайз» не стал бы уклоняться от схватки с клингонами. Все офицеры разделяли его чувства.
Кирк слышал, как один из офицеров пробормотал:
– Поджали хвост и бежим. Никогда не думал, что доживу до такого позора.
– Лейтенант Ухура, – произнес Кирк, когда убедился, что все офицеры занялись своими делами, – включите канал связи с «Террором», я хочу поговорить с Каланом.
– Слушаюсь, сэр, – ответила женщина. Но по ее голосу было ясно, что она предпочла бы схватку любым мирным переговорам.
Кирк уселся поудобнее и вновь окинул взглядом огромное помещение боевой рубки.
Непосредственная опасность миновала. «Энтерпрайз» увеличил свою орбитальную скорость, и теперь его отделяло от дредноута гораздо большее расстояние в атмосфере Алната‑2. Эффект рассеивания лишал лучи фазеров «Террора» огромной части их смертоносной энергии; во всяком случае, отражательные экраны крейсера без особого труда справлялись со своей задачей.
– Вы капитулируете? – прозвучал резкий, скрипучий голос клингона.
– Я хотел бы видеть, с кем говорю, – жестко проговорил Кирк.
На экране появилось изображение. Капитан выпрямился в кресле, покачивая головой в подтверждение своим мыслям. Теперь ему все стало ясно.
– Да, Кирк, я – новый капитан «Террора», заявил Кислат. – Я избавился от этого слабака, у которого всегда» дрожали коленки от страха. Вы сдаетесь? День, когда в нашем Зале Чести появится, для всеобщего обозрения и ликования, ваше поверженное знамя, будет объявлен в Империи праздником.
– Я не намерен сдаваться, Кислат! Тем более, перед таким выскочкой и сопляком, как вы. Я хочу разговаривать с Каланом или с каким‑нибудь старшим офицером, а не с трусом, у которого вместо мозгов в голове вакуум.
– Трусом? – завизжал Кислат и, повернувшись, пролаял приказ. На всех пультах в рубке «Энтерпрайза» тотчас же тревожно вспыхнули красные индикаторы. Интенсивность фазерного огня «Террора» удвоилась, утроилась и, наконец, учетверилась.
– Мы еще посмотрим, кто из нас трус, Кирк. Вы будете ползать на коленях и умолять о пощаде, но мы все равно превратим ваш крейсер в сгусток расплавленного металла.
– Мистер Зулу, немедленно увеличьте орбитальную скорость. Необходимо компенсировать возрастание угла движущей силы за счет искусственной гравитации.
Центробежная сила развернула вдруг Кирка вместе с креслом на сто восемьдесят градусов. «Энтерпрайз» повысил скорость, оставаясь на прежней высоте. Зулу быстро уравнял силы, и внутри звездолета вновь установился нормальный, земной уровень гравитации.
– Мистер Чехов, держите дистанцию. Дредноут клингонов должен постоянно оставаться чуть выше линии горизонта. В этом положении они будут находиться все время в пределах прямой видимости, а между кораблями будет достаточная атмосферная прослойка. Ваша задача – постоянно контролировать их, иначе они изменят направление и внезапно ударят по нам с противоположной стороны.
– Так точно, сэр, – ответил Чехов, которого начала забавлять эта игра в кошки‑мышки. – Что мне приказать боевым расчетам фазеров?
– Находиться в состоянии боевой готовности. Я им уши оторву, если они вздумают открыть огонь без моего приказа.
Подошел Спок и доложил:
– Управление экранированием переведено на компьютер, который будет анализировать фазерный спектр клингонов и периодически производить перенастройку защиты.
– Отлично, Спок. В дальнейшем этот опыт пригодится другим нашим кораблям в боях с клингонами. Подготовьте соответствующие рекомендации для передачи в штаб Флота.
– Это было логическим следствием ситуации, капитан.
– Логическим? – улыбнулся Кирк. – Да, пожалуй, вы правы. А теперь я должен убедить Кислата, что ему вовсе не нужно уничтожать «Энтерпрайз».
– Задача, которую можно решить лишь теоретически, – сказал Спок.
– Если ее решать с помощью вашего компьютера, мистер Спок. Машина вряд ли разглядит слабые места у Кислата, но они у него есть, и я на них рассчитываю.
Кирк прокручивал уже в голове различные варианты подхода к новому капитану «Террора».
Наконец он сказал:
– Есть ли у вас какие‑либо новые данные об этой загадочной силе?
– Нет, капитан. Поскольку наши приборы не могут ее уловить, значит, ее невозможно и измерить. Отсюда следует, что никакой информации нам не поступало.
– Вы ошибаетесь, Спок. Вернее, вы смотрите на показания не тех приборов. Вот я, например, вижу такое показание в настоящий момент. Лейтенант Ухура, включите канал связи с «Террором». Побыстрее!
Из мелькания каких‑то моросящих частиц на экран монитора выплыло смуглое лицо Кислата. Он злобно ухмылялся.
– Вы сдаетесь или будете трусливо уклоняться от боя? Ваш конец близок.
– Мне надоело разговаривать с подчиненными. Дайте мне возможность связаться с кем‑нибудь из офицеров, старше вас по званию.
Лицо Кислата от гнева перекосилось и задергалось. Спок осторожно сказал:
– Разумно ли выводить из себя этого клингона? Ведь его дредноут сильнее и обладает большей скоростью.
– Я снимаю показания с моего прибора, мистер Спок, – ответил Кирк тихонько. Затем громко и отчетливо он обратился к Кислату:
– Если такового у вас нет, то позовите в рубку вашего сантехника. Я прикажу ему выбросить за борт ваш вонючий скелет, от которого несет падалью.
– Я уничтожу вас! – завизжал Кислат, привстав в бешенстве и барабаня кулаками по столу. – Я…
Дальнейшие слова были совершенно неразборчивы, потому что Кислат лишь бессвязно хрипел и исходил слюной.
– Вы утомили меня своими детскими капризами. Если вам так хочется разделаться со мной, то почему бы нам не встретиться в поединке чести на Алнате‑2? Предлагаю дуэль. При условии, конечно, что у такого молокососа, как вы, есть понятие о чести. Вы согласны?
– Принимаю ваш вызов и готов драться любым оружием! Через час в подземном городе, – палец Кислата резко ткнул кнопку, и экран опустел.
– Мне повторить вызов? – спросила Ухура.
– В этом нет необходимости. Я понял его отлично. Мистер Спок, доложите ситуацию.
– «Террор» прекратил огонь.
– Очень хорошо. Мистер Зулу, выведите нас на позицию над лагерем андорианцев. Мне нужно подготовиться к свиданию с моим клингоновским приятелем. Мистер Спок, остаетесь за старшего.
Кирк направился к турболифту. Офицеры, находившиеся в рубке, проводили его молчаливыми взглядами.
– Не будь дураком, Джим. Этот клингон сделает из тебя отбивную, – раздраженно произнес Маккой.
– Похоже, что ты ни во что не ставишь своего старого капитана, – возразил ему улыбающийся Кирк. – Я знаю, что делаю. Кислат поднял мятеж. Если Калан еще жив, позиция Кислата за то время, пока его не будет на корабле, может пошатнуться. Если нет… Что ж… По крайней мере, на дуэли шансы у нас обоих будут примерно равными.
– Не делай этого! – завопил Маккой. – Тебя могут убить. Не бросайся жизнью понапрасну. Эти клингоны, привыкшие жалить исподтишка, наверняка устроят тебе какую‑нибудь ловушку. Это же у них в крови. Дуэль бессмысленна, потому что она не будет честной.
– И все же я обязан драться, если мы хотим выжить, – сказал Кирк, и лицо его стало серьезным. – «Террор» – грозный соперник. Если бы мы ответили на огонь, они увидели бы в этом хороший предлог для того, чтобы окончательно разделаться с нами.
– Они и так пытались уничтожить нас, не принимая в расчет все твои доморощенные теории. Ты начинаешь разговаривать, как Спок.
– Как это, доктор? – прозвучал вопрос вулканца. В глазах у него горел огонь. Кирк в уме сравнил Спока с плазменной горелкой. Он снова вошел в эмоциональную фазу и действовал вопреки своей излюбленной логике.
Кирк почувствовал, что ему необходимо вмешаться и разрядить ситуацию, прежде чем кто‑нибудь из этих двоих не натворил дел.
– Мистер Спок, все готово?
– Да, капитан. Думаю, что нам нужно, на всякий случай, нацелить наши батареи на район, где вы будете находиться. Если клингоны устроят ловушку, то мы сможем уничтожить весь их лагерь.
– Нет, Спок. Это дуэль. Командованию Флота она придется не по вкусу, хотя тот же Устав не запрещает мне участвовать в ней. Пойми, если я выиграю, мы сумеем предотвратить войну. Если нет, то «Энтерпрайз» все равно сохранит свою боеспособность.
– Ты нужен нам, Джим, – взволнованно убеждал своего друга Маккой. – Без тебя этот корабль – куча железного хлама. Все здесь держится только на тебе.
С губ Кирка сорвался нервный смешок.
– Ты переоцениваешь мою роль, Боунз. Да, сейчас «Энтерпрайз» переживает не лучшие свои времена, но, тем не менее, это лучший звездолет во всем Флоте. Я должен считать за честь командовать таким кораблем, а не наоборот.
Положив руку на плечо Маккоя, Кирк продолжал:
– Иногда мне кажется, что мир – та же война, только наизнанку; я просто обязан провести нас через это испытание с честью.
– У меня складывается впечатление, что вы знаете что‑то такое, что недоступно пониманию остальных, – сказал Спок почти безжизненным голосом, лишенным теперь оттенков гнева. Однако холодный тон этого утверждения говорил о том, что старпом все еще не преодолел в себе всплеск эмоций. – Вы сумели понять истинную природу силы, действующей в этой солнечной системе?
– Скажем пока так: я подошел к этой проблеме с несколько другой стороны, нежели вы, Спок. Вместо того, чтобы пытаться вычислить эту силу с научной точки зрения, я принял ее существование за аксиому и постарался найти способ использовать ее в наших интересах. Теперь мне осталось надеяться, что такой эмпирический подход даст нужные результаты, – высказав эту мысль, Кирк застегнул пояс, проверил фазер и коммуникатор.
– Треллвон‑да сообщили о моем прибытии?
– Эта весть не вызвала у него ни малейшего интереса, капитан, – ответил Спок. – Он целиком поглощен своим подземным городом и, если только не погаснет солнце, доктор не обратит внимания на то, что происходит вокруг него.
– Он, пожалуй, согласен обойтись и без солнца, но это будет мешать его работе, – добавил Маккой.
– Что поделаешь, его нужно принимать таким, каков он есть, – сказал Кирк и глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свои нервы. Теперь, когда дуэль была неизбежна, он почувствовал легкий нервный озноб. Капитан потер руки и сказал:
– Что вам делать, вы знаете. От моих приказов не отступайте ни на йоту. Поняли?
Оба офицера кивнули: Маккой с неохотой, а Спок деловито.
– Хорошо. Опускайте меня.
Кирк встал в центр одного из дисков транспортатора и приготовился. Поле охватило его и, метнув его разрозненные атомы из космоса к поверхности Алната, опять собрало их в положенном порядке.
Из луча транспортатора Кирк появился в полусогнутом виде. Его рука напряженно сжимала рукоятку фазера, торчавшую из расстегнутой кобуры. Только ветер, как космический бродяга, метался над заброшенной равниной. Капитан вынул из футляра коммуникатор и тихо проговорил:
– Кирк – «Энтерпрайзу». Никого не видно. Что показывают датчики обнаружения живых организмов?
– Клингон уже в городе. Он опустился на поверхность за несколько минут до вас, – послышался в ответ невозмутимый голос Спока.
– Я спущусь к нему в город по веревке: вижу ее поблизости. Конец связи.
Он подошел к металлической штанге, вбитой в грунт у края провала, и, привязав к ней канат, валявшийся рядом, подергал его, проверяя на прочность. Затем капитан оттолкнулся ногами от края и, соскользнув вниз, повис в нескольких метрах над уровнем мостовых города. Медленно поворачиваясь, Кирк использовал свое положение, как наблюдательный пункт. Он внимательно осматривал город, раскинувшийся перед ним, как на ладони.
Кислата он заметил сразу же. Клингон притаился на низкой стене с лучевым пистолетом, ожидая, пока Кирк будет проходить мимо. Это было похоже, скорее, на убийство, чем на дуэль.
Фактор, на который рассчитывал Кирк, включился в уравнение. Калан был еще жив… Капитан дредноута молча осторожно пробирался по улице подземного города, вооруженный фазером. У Кирка появилась мысль, что, в случае удачи, он сможет столкнуть этих двоих друг с другом, а сам затаится и будет выжидать. Капитан «Энтерпрайза» беззвучно преодолел остаток пути до мостовой и, пригнувшись, огляделся по сторонам. Сейчас у него было явное преимущество перед этими двумя. Во‑первых, ему было известно местонахождение Кислата, а во‑вторых, он знал направление, в котором двигался Калан. Приняв решение, Кирк бесшумно скользнул вперед, за угол дома.
Скоро он оказался у большого перекрестка. Для осуществления задуманного лучшего места было не отыскать. Кирк распластался по земле и навел свой фазер немного выше той точки, где должна была появиться голова Калана. Как только клингон высунулся из‑за угла, настороженно озираясь, капитан выстрелил.
Он сразу же отполз в сторону, встал и побежал по улице. Свернув в переулок, Кирк приготовил еще одну ловушку, зная, что теперь Калан будет выслеживать его.
– Кислат, ты, любитель лорков! Я вырву у тебя печень и сожру ее, – заорал взбешенный клингон. Кирк выжидал. – Ты слышишь меня, Кислат? Ты бросил меня здесь, в этом пустом городе. Это измена! Мятеж!
Кирк выстрелил еще раз, чтобы сбить командира клингонов с толку, но после выстрела сам остался на месте. Он давно уже изучил психологию противника, пытаясь понять его образ мыслей и структуру мышления. Его интересовала модель поведения клингонов в различных ситуациях, их действия и реакции на действия противной стороны. Добавив к этому опыту компьютерный анализ наиболее вероятного шага со стороны Калана, Кирк теперь имел неплохие, более чем пятьдесят на пятьдесят, шансы перехитрить этого клингона.
Калана выдал небольшой шум. Он старался говорить погромче, пытаясь этим поймать на крючок того, кого он принял за Кислата. Затем он решил сделать круг, полагая, что после выстрела его противник пустился бежать.
Подождав еще немного, Кирк двинулся в прежнем направлении. Туда, где притаился Кислат…
Эта охота, похожая на игру в кошки‑мышки или прятки, пробудила в нем какие‑то древние чувства и инстинкты, нечто звериное. Он вступил в поединок с двумя клингонами, а не с одним, как предполагал первоначально. Приток адреналина в кровь обострил все его чувства. За последние несколько месяцев он впервые жил по‑настоящему. Солдат, существовавший в нем всегда, получил возможность показать все, на что он способен.
Кирку всегда нравилось быть солдатом. Недаром он прошел исчерпывающий курс обучения науке убивать, когда был слушателем академии. При обучении, этому курсу придавалось не меньшее значение, чем мирным наукам. Теперь он мог удовлетворить желание убивать, заманивая Калана в ловушку Кислата.
Но позволить лейтенанту «Террора» убить своего капитана он не мог. Это не входило в его расчеты, и перебежав улицу, он спрятался в дверную нишу, имевшую причудливую форму. Вскоре послышался шорох тяжелых армейских ботинок Калана, ступавшего мягкой, по‑кошачьи пружинистой, походкой.
– Кислат, ты – последыш позорных идиотов, выходи биться в открытую!
Кирк нажал кнопку фазера. Раздался громкий хлопок, и со стены, за которой прятался Кислат, упал фиолетовый брус. Клингон поддался на уловку, подумав, что Калан каким‑то образом обнаружил его укрытие.
Выскочив наружу, Кислат в панике помчался, не разбирая дороги и поливая все вокруг себя смертоносным лучом высококонцентрированной энергии из своего пистолета.
За собой он оставлял почерневшие, обуглившиеся стены и ямы на мостовой. Вверх поднимались густые клубы разноцветного дыма.
Калан так и не заметил стрельбы Кирка, потому что тот вел огонь импульсами малой мощности. Кроме того, он был поглощен преследованием Кислата. Выбежав на середину улицы и увидев спину удиравшего помощника, Калан для лучшего прицела положил дуло своего фазера на сгиб левой руки и открыл огонь. Вспышки силовых импульсов вырывали клочья покрытия улицы прямо из‑под пяток Кислата. Наконец Калан взял прицел чуть повыше, и мятежник, сделав по инерции еще несколько шагов, упал.
Кирк, наблюдавший все это, решил действовать. Сделав круг, он выбежал на улицу с другой стороны здания и стал продвигаться вперед, прижимаясь спиной к стене. Электрическое поле дома успокаивало его, придавало ему уверенность, наполняло приятными ощущениями. На несколько секунд он даже забыл, зачем пришел сюда. Однако, оторвавшись от соблазняющего своим ласковым спокойствием здания, Кирк сделал еще пару шагов и, когда дым рассеялся, увидел захватывающую дух сцену, разыгравшуюся посреди улицы.
Кислат, приподнявшись на мостовой, держал под прицелом своего пистолета Калана, а тот, в свою очередь, навел фазер прямо в лоб своему старшему помощнику. Оба замерли, оценивая шансы, – свои и противника.
– Ты – не Кирк, – нарушил, наконец, молчание Кислат. – Это он послал тебя, чтобы покончить со мной?
– Я сам должен разделаться с тобой, – дрожащим от бешеной ненависти голосом проговорил Калан, – чтобы свершить акт правосудия. Мне не нужна помощь слабака‑чужеземца.
Кирк заметил, как палец Кислата стал нажимать на курок пистолета. Он поспешил выстрелить первым. Кислат потерял сознание и рухнул навзничь. Но фазерный импульс, поразивший его, произвел неожиданное побочное воздействие: рука Кислата дрогнула, и палец конвульсивно нажал на курок. Прицел был неточен, но все же задел Калана, который завопил от боли и упал.
Кирк ринулся к Кислату и, выбив ногой у него из руки лучевой пистолет, увидел, что его прицел был верен. Клингон на какое‑то время потерял сознание. Повернувшись к Калану, он на мгновение оторопел: в боку у капитана «Террора» зияла огромная и глубокая рана размером с кулак.
– Это ваша работа, Кирк, вы натравили нас друг на друга, – обвинил его Калан.
– Вы сами виноваты в этом. Я вызвал Кислата на дуэль, которая должна была состояться здесь, в подземном городе. Но я не знал, что вы живы. Ну, а потом, когда все выяснилось, мне пришлось воспользоваться вами, чтобы помешать уничтожить «Энтерпрайз».
– Ваш проклятый «Энтерпрайз»… – задыхаясь, выдавил из себя Калан. – Но я понимаю…
Кроме боли, на лице капитана «Террора» было выражение сочувствия Кирку. Наступил, наконец, момент, когда два врага поняли друг друга. Слов не требовалось. Все легко читалось по глазам. Для каждого из них на первом месте был долг. Затем глаза Калана затуманились, и он скорчился от боли.
– Сейчас вам окажут помощь, – сказал Кирк и включил свой коммуникатор. – Кирк вызывает «Энтерпрайз». Немедленно доставьте сюда Маккоя. Пусть с собой доктор возьмет набор для оказания помощи чужеземцам. Один из клингонов получил тяжелое ранение.
И тут же захлопнул крышку коммуникатора, предвидя споры и возражения. Их Кирк не имел охоты выслушивать.
– Мне не нужны ваши доктора. Все они мясники.
– На моем корабле многие говорят то же самое обо всех клингонах, – негромко возразил ему Кирк. – Расслабьтесь и не волнуйтесь. Вас вылечат. Энерголуч прижег рану, и кровотечение остановилось.
– Шок, – пробормотал Калан. – Шок после ранения… Я скоро потеряю сознание, но прежде должен убить его…
– Кислата?
– Ну, конечно же, Кислата. Вы идиот… Он бросил меня на произвол судьбы в этом городе. Из‑за него я потерял командование… Кислат не насладится своим триумфом… Нет. Смерть мятежнику! Подтащите меня поближе к нему, так, чтобы я мог задушить его голыми руками.
– У вас не хватит сил, – ответил Кирк, оттягивая время. Он знал, что через несколько минут здесь должен появиться Маккой со своим хирургическим саквояжем.
– Тогда я приставлю дуло фазера к его груди и буду жать на курок, пока он не сдохнет. Мне наплевать, как он умрет, лишь бы он сдох! – с этими словами Калан пополз к Кислату, который так и не пришел еще в сознание. Кирка поразила эта огромная сила воли, заключенная в теле клингона. Боль была невыносимой, но он продолжал упрямо ползти, каждым рывком преодолевая всего несколько жалких сантиметров… Но эти сантиметры приближали его к врагу!
Кислат зашевелился. Парализующий эффект импульса фазера, попавшего ему в голову, начал иссякать.
– Убейте его! Убейте! – закричал Калан. – Обещайте мне убить его, если я умру, прежде чем доползу до него.
Кирк навел свой фазер, и парализующий импульс поразил Кислата прямо в грудь. Кислат опять потерял сознание и замер…
– Отлично, – вздохнул Калан, подумав, что его старший помощник умер. – Теперь я смогу с честью предстать перед своими предками.
Он обмяк и медленно опустился на мостовую, оскалив зубы в мрачной ухмылке.
В нескольких метрах от них появился светящийся столб энергии. Прибыла медицинская помощь.
– Я – доктор, а не ветеринар, Джим, – бушевал Маккой. – Как мне заделать такую пробоину?
Он показал на неподвижное тело клингона, которое лежало перед ним на походном операционном столе.
– А мне все это время казалось, что ты знаешь и умеешь все, Боунз. Теперь мое доверие к тебе пошатнулось. В следующий раз, когда у меня появится бородавка, я пойду вырезать ее к М'Бенга.
– В следующий раз, когда у тебя будет бородавка, я сделаю все возможное, чтобы вирус сожрал тебя живьем, – ответил Маккой. В его глазах сверкали колючие, злые огоньки. – Не пойму, чего ты добиваешься?
– Я хочу, чтобы ты подлатал его, а потом мы отправим его на «Террор».
– Да тут пора вскрытие делать, а не операцию. Дело зашло слишком далеко. Посмотри, как он дышит. Сердце почти не бьется. Сейчас в организме начнутся необратимые перемены. Обмен веществ нарушен. Этих энзимов здесь не должно быть. Я могу поспорить на свою сорокаградусную…
Маккой вгляделся в показания приборов на консоли операционного стола. Лишь немногие внутренние органы раненого функционировали нормально. Функции остальных требовали срочного хирургического вмешательства.
– Ага, ну хоть это у него в порядке, – сказал доктор, постучав костяшкой пальца по одной из шкал слева. – Ладно, Джим, попробую.
– Хорошо, Боунз. Сделай все, что только возможно.
– Это сотрудничество с врагом, коллаборационизм, – проворчал Маккой. – Медсестра Чэпел, приготовьте инструменты.
– Какие, доктор? – спросила медсестра мелодичным голосом. – С компьютерным управлением или ручным?
– Конечно же, компьютерные! Что с вами, сестра? Неужели вы сами не понимаете, что малейшая ошибка будет стоить пациенту жизни? Я не могу идти на такой риск, пользуясь допотопным старьем.
Продолжая бормотать, он включил стерильное поле над телом Калана. Ловкие, сильные пальцы проникли в рану, и стрелки приборов тотчас заметались по шкалам.
– У него крепкий организм, Джим. Возможно, мне и удастся кое‑что сделать. Медсестра, инекцию! Десять кубиков АСТН, и посмотрим, не поднимется ли у него уровень кортизона. Если это не поможет, введите ему полный шприц кордразина.
– Хорошо, доктор.
Кирк отошел в сторонку и, пристроившись в уголке, наблюдал за ходом операции. Маккой преодолел все же свое извечное недоверие к электронным медицинским инструментам и теперь задействовал их в полной мере. Правда, он настолько увлекся операцией, что даже не заметил этой внезапной перемены в своем поведении. Убедив Маккоя сделать операцию, Кирк почувствовал, что у него словно гора свалилась с плеч.
– Это невероятно, – произнес Маккой, копавшийся в грудной клетке Калана. – Внесите эти данные в компьютер, сестра. Миндалины в грудной полости, функция неизвестна. Компьютер сейчас проанализирует алифатические соединения. Ага, выводу слизи препятствует низкое давление. Реакция ткани…
– Доктор Маккой, вы лечите его или разбираете на запчасти для продажи? – спросил Кирк. – Я хочу, чтобы он как можно быстрей заговорил. На «Терроре» до сих пор не знают, что у нас на борту Калан и Кислат. Я не могу слишком долго держать их в неизвестности, а то у них появится третий командир.
– Я и так спешу изо всех сил. Анаболический протоплазер! Я закрываю рану.
Он взял хрупкий по внешнему виду инструмент и приложил его к ране. Послышалось жужжание. Аппарат, деловито урча, медленно стягивал края раны и одновременно сращивал их. Работа продвигалась очень медленно, и Маккой сказал:
– Слишком велика площадь ожога. Н‑да, эти лучевые пистолеты – страшная штука… Выжигают все дотла. Ему еще повезло… Принесите пластиковую кожу, сестра!
Почти мгновенно в ладони доктора очутился небольшой лоток с искусственной медицинской кожей. Он отделил кусок в несколько квадратных сантиметров и заклеил им отверстие в боку клингона.
– Не очень‑то мне нравится это… Может случиться отторжение чужеродной ткани из‑за различия в химических составах.
– Давай, Боунз, вперед! Мне необходимо, чтобы он очнулся.
– Хорошо. А теперь сделаем сварку. Точечный лазер!
Медсестра Чэпел подала ему инструмент и подкатила поближе тележку с преобразователем, подающим энергию. Маккой начал прожигать в коже крошечные отверстия, приваривая искусственную кожу. Через несколько минут безобразная дыра, зиявшая в теле Капана, исчезла. Лишь бледный цвет его, обычно смуглого, лица говорил, что им только что перенесена серьезная операция.
– Тебе нельзя разговаривать с ним в течение ближайших сорока восьми часов, – сказал Маккой. – Но я знаю, что с мнением простого доктора здесь считаются не больше, чем с кучкой шелухи от земляных орехов… Пять кубиков бензидрина и немного триокса, чтобы облегчить работу его легким. Джим, пять минут, не больше. Это не совет доктора, а здравый смысл… Он еще слишком слаб.
– Ничего, сейчас он будет изрыгать огонь. Вот увидишь, – заверил друга Кирк. И он был прав. Менее, чем через минуту, Калан вышел из состояния комы.
– По какому праву вы доставили меня на борт своего корабля? – возмущенно заявил Калан.
– И зачем только я спас его? – сардонически произнес Маккой. – Лучше бы я сделал вскрытие трупа. Звездная Медицинская Ассоциация проявила бы большой интерес к его внутренним органам. Мы бы выставили их на всеобщее обозрение в стеклянной банке. Они ведь еще более странные, чем у Спока.
Кирк взглядом приказал доктору замолчать, а затем обратился к Калану:
– С вами ничего не случится. Вы немного побудете в нашем лазарете, а затем мы переправим вас к вашим собственным докторам на «Террор».
– Вы проявляете прямо трогательную заботу обо мне, – сказал, с иронической усмешкой, Калан.
– У нас общие заботы.
Клингон недоверчиво смерил Кирка взглядом, а затем спросил:
– Почему вы не открыли ответный огонь, когда Кислат атаковал вас?
– Мы – мирные люди и не можем дать спровоцировать себя на нарушение Мирного Договора, – Кирк постарался не обращать внимания на презрительное фырканье клингона. – Пока этот договор сохраняется, мы – не враги. Вы следите за ходом моих мыслей? Мы – не враги.
– Наши цели вошли на этой планете в полное противоречие. И вам, и нам нужен топелин. Мы получим его любой ценой.
– Нам не нужна эта руда. Мы прибыли сюда с другой целью и не скрываем ее: обеспечение защиты гражданам федерации.
– Да?
– Вулканцы погибли. Семьдесят два человека экипажа «Ти‑Пау». Федерация не может оставить этого без объяснения.
– Мы тут ни при чем. Нам ничего не известно об обстоятельствах их смерти.
– Вынужден поверить вам. Показания Треллвон‑да и других андорианцев из его археологической партии косвенно подтверждают это. Нет доказательств того, что вы смогли бы осуществить это преступление. Технологически вы пока еще не в силах убивать, не оставляя следов.
– Если бы у нас было такое оружие, мы давно пустили бы его в ход, – сказал Калан. – Для чего же тогда развивается военная технология? Такие новейшие системы должны испытываться на практике, в бою.
– Склонность к насилию, к агрессии в вас неистребима, – со вздохом отозвался Кирк. – Но сейчас я о другом. Считаю, что вы не причастны к гибели вулканцев. Ваши действия с тех пор не отличались мирным характером, но вину за это можно отнести на счет Кислата. Я уверен в этом. Деятельность вашего старшего помощника будет особо отмечена мною в рапорте Командованию Флота.
– Почему вы так поступаете? Вам можно поносить всех клингонов, а вы возложили вину лишь на одного. У вас есть все причины для объявления нам войны. Справедливой войны… В чем дело? Почему вы не пользуетесь этим удобным предлогом?!
– Ни одна война не является справедливой, Калан. Мы воюем только в случае нападения на нас. Разумеется, угроза жизни хотя бы одного‑единственного гражданина Федерации – достаточная причина для начала войны, но мы всегда стараемся устранить эту угрозу, по возможности, мирным путем. Поэтому, чтобы втянуть нас в войну, необходимо устроить весьма грандиозную провокацию.
– Слабаки! – ухмыльнулся Калан.
– Думайте, как хотите. У нас разные философии поведения, разные цели и разные способы достижения их. Но это не значит, что мы обязательно должны быть врагами. Для обеих сторон лучше решать все спорные вопросы путем переговоров, чем затевать губительную звездную войну.
Калан громко хмыкнул и поудобнее улегся на спину на операционном столе.
– Позвольте мне связаться с моим кораблем. Хочу как можно быстрее вернуться к себе, чтобы зараза ваших идей не успела проникнуть в мой разум.
Кирк кивнул Маккою, и тот сделал клингону инъекцию снотворного. Через несколько секунд напряженность спала с лица Калана. Он погрузился в глубокий сон.
– У меня такое впечатление, что мы имеем дело с бешеным псом, – сказал Маккой. – Я ввел в него столько стреламина, что он утихомирится часов на восемь.
– Отлично. Значит… у нас есть время, – Кирк покинул лазарет, напряженно обдумывая план дальнейших действий.

Глава 10

Запись в бортовом журнале:

Дата 4738.3 по звездному календарю…
На борт «Энтерпрайза вошли клингоновские охранники. Их доктора, очевидно, разрываются на части: либо перевести Калана на борт «Террора», где он, по всей видимости, умрет, либо оставить его на борту «вражеского» звездолета. Поскольку от мертвеца им никакого проку не будет, они выбрали последнее и поставили к его постели в медчасти свою охрану, к неудовольствию доктора Маккоя.
Выздоровление Калана продвигается быстрыми темпами; вскоре он сможет вернуться на «Террор». Но перед этим мы должны провести переговоры о разграничении сфер интересов на Алнате‑2 и мирном сотрудничестве в освоении этой планеты…

Кирк вошел в лазарет, сопровождаемый Споком и Чеховым. Они миновали клингоновских охранников, стоявших с мрачными, кислыми физиономиями и державших руки на растегнутых кобурах с фазерами. Эти верные псы видели потенциального убийцу в каждом, кто подходил к их выздоравливающему капитану.
– Я вижу, ваши дела пошли на поправку, капитан Калан, – сказал Кирк. Спок и Чехов стояли по обе стороны от него и на полшага сзади. Кирку не нравилась такая помпезность, но в делах с клингонами без этого нельзя было обойтись. Если бы Калан заподозрил их в слабости, он ни за что не пошел бы ни на какие уступки. Кирку приходилось прятаться за фасад мирного превосходства, и «почетная охрана» была частью его фасада.
– Скоро я покину ваш жалкий корабль, Кирк. Мои врачи говорят, что на «Терроре» они смогут обеспечить за мной лучший уход.
– Не сомневаюсь. Но вы должны признать, что у нас неплохой и просторный госпиталь, оборудованный по последнему слову техники, и прекрасный персонал, который умеет пользоваться этими приборами.
Калан внимательно слушал Кирка, и на лице его отражалось завистливое почтение. Это был единственный признак того, что командиру клингонов еще предстояло проделать длительный путь к полному выздоровлению. Если бы он чувствовал себя в обычной форме, то сумел бы скрыть зависть к Кирку из‑за сложного медицинского оборудования, о котором на «Терроре» могли только мечтать, и взамен бросил бы какое‑нибудь грубое оскорбление. Капитан «Энтерпрайза» решил, что пришло время переговоров. Лучшего момента не будет.
– Поскольку вы вскоре вернетесь на свой корабль, то давайте завершим наши переговоры, касающиеся Алната‑2.
– Нам совершенно не о чем говорить. Мы требуем прав на разработку топалина. Нам нужна монополия на полезные ископаемые.
– Вы претендуете только на топалин? – спросил Спок. – Эта планета сохранилась в своей девственной первозданности. Те, кто населял ее, оставили нетронутыми огромные запасы минерального и органического сырья.
– Нам не нужен геологический анализ, вулканец. Мы и так знаем, что здесь имеется, и Империя заявляет о своей собственности на эти ископаемые.
– Вы будете возражать, если мы продолжим изучение города? Археологические исследования навряд ли помешают вашей горнодобывающей технике, если вы, действительно, интересуетесь только полезными ископаемыми.
– Нам плевать на груду костей и брошенные города, – лицо Капана искривилось в наглой усмешке. – Нам нужен топалин для систем жизнеобеспечения.
Кирк пожал плечами, как бы показывая, что в таком случае вопрос можно считать решенным.
Калан продолжал:
– Одновременно со мной на «Террор» должен быть возвращен и лейтенант Кислат.
– Кислат? – переспросил Кирк с деланным удивлением. – Это исключено. Он совершил наглое нападение на звездолет Федерации, который выполнял мирную миссию. Если Империя Клингонов не желает принять на себя полную ответственность за все его действия, то мы должны задержать его, как обычного преступника.
– Он – подонок, – согласился Калан, – но наш подонок. Мы поступим с ним так, как считаем нужным. Никакие слюнтяи, идиоты и слабаки, которыми набит любой корабль вашей Федерации, не имеют права вершить суд над нашим солдатом.
– У вас почти нет выбора, капитан, – сказал Спок. Его глаза злобно заблестели. – Кислат открыл огонь по «Энтерпрайзу», пытался убить капитана. С любой точки зрения, его действия преступны. Мы не можем позволить ему вернуться на родную планету, которая находится на расстоянии многих световых лет. Правосудие должно свершиться.
– Оно свершится, – зловеще произнес Калан, и от его слов повеяло ледяным холодом смерти. – Вулканец, ты лучше всех их можешь понять, как мы наказываем преступников. Если бы не частица трусливой крови, текущей в твоих жилах, из тебя получился бы отличный клингон. Если мы наказываем, значит… наказываем. Кислат совершил преступление против Империи. Все остальные обвинения смехотворны и незначительны.
– Не такие уж незначительные, – сказал Кирк. – Мы оставляем Кислата у себя. Отдадим его под суд на шестнадцатой Базе звездолетов сразу, как только вернемся туда, и имеющихся у нас документальных доказательств хватит, чтобы признать вашего старпома виновным. Ему будет вынесен заслуженный приговор, и он, скорее всего, проведет остаток своей жизни в тюрьме на астероиде.
– В тюрьме на астероиде? И это все? Слюнтяи. Кислат – солдат Империи. Накажите его соответственно. Не гноите его в застенках, как животное, а казните достойной смертью. Пусть она будет мучительна… Да, он должен заплатить за все свои преступления, но предайте его смерти… Не позорьте его!
Кирк подавил усмешку, появившуюся на его губах. Впервые он видел Калана глубоко потрясенным. Маска презрительного превосходства дала трещину, и теперь клингон проявил свои истинные чувства. Кирк слегка покачал головой, как бы по‑новому оценивая чужеземца, лежавшего на больничной кровати. Разница в их мировоззрениях была непреодолима, но теперь он должен видеть Вселенную глазами Калана и суметь использовать это против клингона. В конце концов, дипломатия была искусством делать и говорить отвратительнейшие вещи, облекая их в прекрасную форму.
– У нас свои законы. Например, кража исторических реликвий с места, археологических раскопок и, вообще, присвоение себе любых остатков древней материальной культуры до того, как их осмотрели ученые, считается тяжким преступлением.
Чехов осторожно тронул Кирка за локоть, но тот слегка махнул ему кистью руки. Лицо Калана немного побледнело: еще один признак физической слабости.
– Что вы имеете в виду?
– Треллвон‑да сообщил мне, что все ценные реликвии были вынесены из пирамиды еще до нашего прибытия. Он утверждает, что вулканцы здесь ни при чем, хотя они и побывали в зале до него.
– А как выглядят эти, якобы украденные, реликвии?
– Будет вам, Калан. Мы же с вами понимаем друг друга. Несколько безделушек не представляют для вас никакой ценности, но для ученого они – клад. Мне трудно поверить, что их стоимость можно было бы сравнить с доходом, который принесет добыча топалина. Да и о возвращении офицера, обвиняемого в измене и других преступлениях, можно было бы подумать.
– Вы шантажируете меня, Кирк, – сказал Калан тихим голосом. – Даже ваши глупые правила вряд ли позволяют такое, да и моя честь не позволяет мне.
– Чепуха, Калан. Как я могу шантажировать вас, разве только если вы лично отдали приказ изъять те реликвии? Ведь они находятся на борту «Террора»?
– Возможно, ваши археологи просто изучали их, – предположил Спок. – Такой обмен научной информацией приветствуется в дипломатических кругах, поскольку способствует делу мира и взаимопониманию между Галактиками.
– Да, мистер Спок, это вполне возможно. И надеемся, что, изучив эти реликвии, клингоны вернут их на место, – Кирк пытливо всматривался в, лицо Капана, пытаясь предугадать возможную реакцию, а командир «Террора» в это время напряженно решал вставшую перед ним проблему.
Даже если бы Кирк и умел читать мысли, все равно он не смог бы хорошо понять конфликт между чувствами, раздиравшими Калана. Бывший старпом организовал мятеж, покушался на убийство своего командира, отказался выполнять приказы и каким‑то образом – Кирк не мог постичь этого – был связан с властными структурами в самом сердце Империи Клингонов. Триумф над Кислатом – политическая победа Калана.
Но, чтобы вернуть злоумышленника, Калан должен признаться в краже реликвий из черной пирамиды. Что бы собой эти штуки ни представляли, но они находятся сейчас на борту дредноута. Разумеется, реликвии имеют определенную ценность, но что она значит по сравнению с обвинением в воровстве. Кирк и Спок дали ему возможность обратить эту, почти тупиковую, ситуацию в свою пользу.
– Да, – медленно сказал Калан, – мои ученые сейчас исследуют драгоценности, взятые в пирамиде. Они – единственные предметы, достойные изучения, которые мы обнаружили во время беглого осмотра главного зала пирамиды.
– Так вы с самого начала не хотели оставить себе эти драгоценности? – спросил Кирк, впервые узнав, что именно было украдено.
– Нет, конечно. Зачем клингону красивые безделушки?
Лицо Калана исказилось гримасой боли… Боли, испытываемой от сознания морального поражения, нанесенного существами, стоящими, как он искренне полагал, на более низкой стадии развития.
– Думаю, что драгоценности можно будет передать в то время, когда Кислат будет возвращен на «Террор».
– Я не вижу здесь никаких проблем. А вы, мистер Спок?
– И я тоже.
– Тогда проследите, чтобы все прошло нормально. И, доктор Маккой, может ли ваш пациент выдержать транспортировку на свой корабль?
– Можете отправлять его хоть к самому дьяволу. Мне, лично, наплевать.
– Наши чувства взаимны, мясник, – выпалил Калан. Маккой хотел было ответить едкой фразой, но клингон повелительно махнул рукой охранникам, и те, моментально подскочив, покатили его кровать к транспортатору.
– Скатертью дорожка, – проворчал доктор.
Кирк улыбнулся и вышел из палаты вслед за охранниками. Мичман Чехов неотступно шел за клингонами, не выпуская их из‑под контроля.
В транспортаторном отсеке их уже поджидал Кислат, которого привел Спок. Клингон стоял, как каменное изваяние, застывшим взглядом уставившись на металлическую переборку. Когда появились Калан и другие, он даже не шелохнулся, словно не узнал их.
– Драгоценности, Калан, – произнес Кирк. – После этого мы передадим на борт «Террора» остальные предметы, согласно нашей договоренности.
Кислат вздрогнул, поняв, что речь идет о нем.
Его поразил термин «предмет», подразумевавший нечто неодушевленное и намекавший на то, что ему скоро придется распрощаться с жизнью. Он обвел взглядом лица всех, кто находился в отсеке, и ни на одном из них не обнаружил сочувствия. Тогда он осклабился в зловещей безобразной ухмылке, но за маской этой бравады был очевидный страх перед тем жутким наказанием, которое ждало его на родном корабле. Однако в нем нашлось достаточно мужества, чтобы сохранить молчание и не унижать себя тщетными мольбами о пощаде.
Калан вытащил из‑под подушки крошечный коммуникатор и нажал на кнопку. Отдав краткое распоряжение, он сказал Кирку:
– Сопряжение лучей произведено. Принимайте драгоценности.
Дождавшись знака своего командира, Кайл медленно и до отказа повернул ручку на пульте. В кабине транспортатора вспыхнул столб яркого света и тут же погас. В центре диска лежал большой, сверкающий драгоценный камень зеленого цвета. В течение нескольких долгих секунд Кирк завороженно всматривался в него. Где‑то в глубине своей души он вдруг ощутил странное желание заплакать, и засмеяться, и… идти вперед, к своей цели.
– Доктор Треллвон‑да будет чрезвычайно доволен этим весомым добавлением к своему докладу о цивилизации, когда‑то обитавшей на Алнате‑2. Полагаю, что ваши ученые уже закончили свои исследования?
– Да, они завершили их несколько дней назад, – голос Калана слегка вибрировал, выдавая небольшое волнение. – Я держал эту штуку в своем личном сейфе. Так было надежнее.
– Конечно, – согласился с ним Кирк. – А теперь… Не будут ли господа столь любезны пройти в транспортатор и отправиться на свой корабль. Лейтенант Кайл докладывает о готовности оборудования.
Охранники помогли Калану встать на ноги. Он скривился и часто заморгал от боли, но промолчал. Его провели в одну из ячеек транспортатора, где он мог стоять без посторонней помощи, хотя это удавалось ему ценой неимоверных усилий. Кислат, не проронив ни звука, с отрешенным видом шагнул на диск и замер в ожидании транспортировки.
– Пусть все наши дела счастливо закончатся, капитан Калан!
– Пусть смерть будет быстрой, Кирк!
Транспортатор взвихрился сумасшедшей энергией, которая подхватила клингонов и перебросила через космос с одного звездолета на другой.
После того, как турбулентность улеглась, транспортатор опустел, и не осталось ни малейшего следа от недавнего присутствия клингонов на борту «Энтерпрайза». Джеймс Т. Кирк был рад этому чрезвычайно. Вся эта история порядком его утомила.

* * *

– Пусть никто не приближается к камню, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к нему, приказал Кирк. – Для транспортировки внутри звездолета используйте антигравитационные лучи. Эта штука может оказаться весьма опасной.
– Так точно, сэр, – с недоверием буркнул Чехов, который обходил сияющую драгоценность кругом. – Кусается он, что ли, этот камень? Где же его прикажете хранить? На «Энтерпрайзе» не так уж много сейфов. Это не дредноут.
Кирк задумчиво улыбнулся, сохраняя в душе серьезность, и сказал:
– Поместите его в родановый контейнер. Если в мастерской найдется какой‑либо материал, более плотный и огнестойкий, изготовьте контейнер из него. Проконсультируйтесь с мистером Скоттом, если тот сможет, конечно, хоть на минутку оторваться от своих двигателей.
– Есть, сэр, – ответил Чехов и без промедления пошел в машинное отделение.
– Но почему вы хотите положить камень в контейнер из родана, капитан? – спросил Спок. – Он представляет значительный интерес с точки зрения кристаллографии, но… Едва ли для него требуются хранилища, выдерживающие давление антивещества.
– Вот здесь вы ошибаетесь, Спок. Обследовали камень своим трикодером? Каковы результаты?
Брови вулканца многозначительно изогнулись:
– Поразительный кристалл. Зеленоватый оттенок ему придает небольшой процент никеля. Цементирующая среда имеет квазиорганический характер, то есть не принадлежит ни к живым, ни к мертвым формам. Все эти предварительные данные требуют дальнейшего изучения.
– Неужели эта штука живая?
– Едва ли, капитан. Во всяком случае, жизни в ней не больше, чем в любом кристалле. Поместите ее в концентрированный раствор, состоящий из таких же атомов, и она начнет расти. Но этот образчик обладает и некоторыми другими качествами, которые напоминают мне о вирусе.
– Вирус, Спок? – спросил Маккой, только что вошедший в помещение. – Это не вирус. Сия вещица превосходит по размерам овечьи миндалины. Науке неизвестны случаи обнаружения вирусов, вес которых превышал бы пять миллионов дальтонов, а объем – шесть тысяч ангстрем.
– Я сказал, что она обладает качеством вируса, доктор, но не структурой. Она живет, не нуждаясь в саморегулируемом механизме воспроизведения.
– Вы полагаете, что для этого она должна заразить другую клетку?
– Неизвестно, доктор. Я пока затрудняюсь сказать, клетка какого организма могла бы содержать такую огромную частицу. К тому же, в ней имеются квазиживые элементы, наряду с типичными свойствами кристалла ромбической структуры. Возможно, это симметрические элементы типа… Впрочем, все выяснится в ходе дальнейшего исследования.
– Спок, черт возьми, неужели этот камень вас совершенно не интересует? – изумился Маккой.
– Как раз наоборот, доктор. Я интересуюсь им больше, чем вы.
– Я говорю не о том, из чего он состоит, я имею в виду его значение.
– В своем сообщении я не обошел стороной и этот вопрос.
– Ладно, хватит вам препираться, – сказал Кирк. – Я хочу знать об этой безделушке все, что только можно. Вы проверяли ее на наличие внутренней энергии, Спок?
– Джим, – обратился к нему пришедший в ужас Маккой, – ты, что, совсем уже спятил, как и он?! Внутренняя энергия?!
Маккой повернулся и стремительно зашагал прочь, всплескивая руками.
– Эмоциональный выпад доктора необъясним, – заметил Спок.
– Да уж. Хорошо, свою теорию я изложу позже. А пока постарайтесь использовать свою логику на полную мощность.
Испуганное выражение на миг появилось на лице Спока, выдавая внутреннюю борьбу его чувств. Кирку нетрудно было догадаться, что старпом прилагает все усилия, лишь бы сдержать поток сугубо человеческих эмоций.
– Стрелка прибора зашкаливает, – доложил Спок. – Но у меня нет оснований полагать, что мой трикодер неисправен.
– Эти показания идентичны тем, которые были у вас сразу же после высадки на поверхность Алната?
На лице Спока застыло изумление. Он опять вступил в борьбу с эмоциональными порывами, которые грозили захлестнуть его без остатка. Его челюсть сжалась так, что выступили желваки на скулах, а на шее вздулись связки сухожилий.
– Да, капитан. Я хорошо помню, что там случилось. Кандра рассказывала мне об этом. Кандра… – его голос затих, и в глазах Спока появилось мечтательное выражение, словно его вдруг околдовала неведомая сила. Но затем он вздрогнул, точно в нем сработал какой‑то предохранитель, и сбросил наваждение. Из глаз исчезла отрешенность. Они снова были внимательными и холодными, но все же Спок не стал прежним роботом. Что‑то мешало ему полностью совершить обратный скачок в это состояние. Кирк испытующе посмотрел на своего старшего помощника, а затем улыбнулся.
– Думаю, что теперь с вами все будет в порядке. И с Маккоем тоже. Меня просто в дрожь бросает от его ржавых скальпелей и иголок. Но анестезирующего виски мне будет не хватать.
– Вы знаете обо всех этих бедах больше, чем говорите, капитан, – укоризненно произнес Спок. Его голос дрожал.
– Всему свое время, Спок. А пока распорядитесь, чтобы Чехов поместил родановый контейнер в самое мощное силовое поле, какое только сможет создать Скотти. Через час мы встречаемся в кают‑компании вместе с Треллвон‑да, Авитс и Маккоем. Выполняйте, Спок.
– Слушаюсь, сэр.
Спок проводил Кирка взглядом. Тот шел, весело посвистывая, пружинистым и бодрым шагом, чего за ним давно не замечалось. Вулканец пожал плечами и отправился выполнять приказ капитана. Нужно было спешить, ибо времени до назначенного совещания оставалось совсем мало, а сделать нужно было еще очень много. Все возвращалось на круги своя.

* * *

– Как дела в госпитале? – спросил Кирк, усаживаясь за стол в кают‑компании.
Маккой снял ноги со стола и подался вперед:
– Дьявольщина какая‑то. Я заставил М'Бенга и медсестру Чэпел работать до седьмого пота. Они проверили все приборы, какие только есть у меня, по описи. Угадай, что они обнаружили?
– Что все инструменты работают исправно.
– Ты прямо телепат. Видно, в тебе есть мутантные гены, благодаря которым ты все знаешь заранее, – изумившись, проговорил Маккой. – Именно это и случилось. Я сам испробовал несколько инструментов с компьютерным управлением, и они работали так, словно только что сошли с заводского конвейера. Я чуть было не наделал в штаны от страха, когда оперировал Калана. Ведь любой из этих непредсказуемых аппаратов мог отказать в любой момент. А теперь оказывается, что все они функционируют без малейших сбоев.
Кирк понимающе кивнул. В этот момент в кают‑компанию вошли лейтенант Авитс и Спок, оба чем‑то смущенные.
– Прошу садиться, – произнес капитан, показывая на пару кресел рядом с собой.
– Мне необходимо переговорить с вами перед тем, как сюда придет доктор Треллвон‑да. Лейтенант Авитс, вы обсудили уже с мистером Споком природу кристалла?
Кирк не спускал с нее глаз. Он не хотел упустить ни малейшего нюанса в ее поведении. Сам ответ его не интересовал. Женщина выглядела спокойной, но когда прозвучало имя Спока, она чуть повернулась к нему, и на ее губах заиграла легкая нежная улыбка. Больше Кирку ничего не удалось заметить. Она держалась с достоинством, как и подобает держаться офицеру на борту звездолета, а не девушке, переживающей свою первую любовь.
– Да, сэр, но пока нам почти не о чем докладывать, не имея на руках полного анализа этого камня. Ведь он находится внутри силовых полей класса 7‑Е в родановом контейнере со стенками шестисантиметровой толщины, и мы навряд ли можем изучать его.
– Есть ли у нас помещения с достаточной защитой от излучения, где вы могли бы открыть контейнер и провести необходимые исследования?
– Капитан Кирк, этот кристалл не является источником какого‑либо излучения, – сказала Авитс. – Мы применяли всевозможные приборы, которые фиксируют все типы излучений, от космических до радиоволн, но ничего не смогли обнаружить.
– Понимаю вас, но, тем не менее, приказываю не открывать этот контейнер в помещении, не имеющим достаточной защиты. В любом случае, требую соблюдать все меры предосторожности. Вам ясно?
– Да, сэр. Но…
– Никаких «но», лейтенант. Я, конечно, не ученый, но у меня есть свои соображения, касающиеся возможного воздействия, которое оказывает кристалл на…
Прибытие на корабль голубокожего андорианского ученого помешало Кирку закончить фразу.
– А, вот вы где, капитан. В городе нам удалось сделать еще одно открытие… Действительно крупное открытие. Оно производит еще большее впечатление, нежели рельсовая транспортная система, которая, как мы обнаружили, проходит у них под улицами. Так вот, наконец‑то мы нашли источник, питающий энергией пьезоэлектрические стены. Вы не поверите, но все очень просто. Они использовали термоэлектрическое устройство, аналогичное термопаре. Принцип работы основан на разнице температур в городе, под поверхностью, и на поверхности самой планеты. Вечный источник! Ток будет подаваться в стены всегда, пока есть эта разница. Замечательно, не правда ли? В этом городе многому можно научиться, Кирк.
– Разумеется, доктор Треллвон‑да. Многое еще предстоит узнать. Но давайте сначала обсудим некоторые другие детали, требующие неотложного решения.
– Вот еще новости! Целая планета наполнена тайнами. Я день и ночь тружусь над тем, чтобы раскрыть их. Мне некогда спать и есть. А вы? Вы помешали мне получить мое оборудование, Кирк, это преступно. Но я готов закрыть глаза на это из‑за необычной важности последних открытий.
– Вы очень великодушны, доктор. Я уверен, что мое начальство на Базе было бы весьма признательно вам, если бы вы не стали подавать жалобу на командира «Энтерпрайза», учитывая, что в этом деле замешаны клингоны.
– Клингоны? – спросил Треллвон‑да, повернув свои длинные уши в сторону Кирка. – А какое отношение имеют они к этому? Назойливые мухи, не более. Пусть себе копаются в поисках своей руды. Авитс разве не говорила вам, что им нужен топалин? Так вот, я и говорю: пусть добывают топалин, лишь бы не пользовались взрывчаткой и ультразвуковыми устройствами. Это может нанести ущерб моим находкам, городу. Вы понимаете?
– В данный момент нами разрабатываются условия договора с клингонами, которые и предусматривают такие ограничения на их деятельность. Но сейчас мне бы хотелось, чтобы вы сделали официальное заявление относительно пирамиды и главного зала внутри нее.
– Пирамиды? – удивленно переспросил ученый. – Вы о чем? Да это же просто ступенька на пути в город, и больше ничего.
– Да, доктор, конечно, – сказал Кирк, несколько раздосадованный тем, что Треллвон‑да не понял сути его вопроса. Глубоко вздохнув, он вернулся к тому, с чего начал. На этот раз он несколько иначе сформулировал свой вопрос:
– Пожалуйста, расскажите мне все, что вы можете вспомнить о событиях, происходящих после вашей высадки на поверхности Алната‑2. Прошу вас излагать в строгой последовательности.
– Но ведь я уже рассказывал, – произнес Треллвон‑да. – У вас слабая память, Кирк. Археолога явно из вас не получится. Во время раскопок мы не пользуемся компьютерами. Нам приходится держать в голове мельчайшие детали. Иногда какая‑нибудь мелочь может привести к величайшему открытию.
– Пирамида, доктор, – напомнил ему Кирк.
– Мы высадились. Вулканцы и моя партия.
Затем мы начали исследование периметра пирамиды, чтобы определить ее характер и составные части, а вулканцы пошли в главный зал, пробыли там недолго, а затем вернулись лучевым транспортатором к себе на корабль. Больше мы их не видели. Не успели они исчезнуть, как явились клингоны. Эти ребята – изрядные хамы и наглецы. Они, не спрашивая никого, ворвались внутрь пирамиды, обшарили там все закоулки и ушли. Назад они возвратились уже с огромными землеройными машинами и к пирамиде больше не подходили, потому что занялись рытьем грунта. Им хотелось пробиться сквозь своды пещеры и попасть в город. Мой город! Кстати, вы знаете, Ларлдец собирается предложить Совету, чтобы этот город назвали в мою честь? – Треллвон‑да откинулся на спинку кресла и просиял.
– Да, это – большая честь, – сухо произнес Кирк. – Значит, клингоны могли взять из главного зала пирамиды какие‑нибудь реликвии, и вы бы не заметили этого?
– Да, возможно, – медленно, растягивая слова, проговорил профессор. – Мы рассчитывали, что вулканцы сделают голографические снимки всех находок. Но теперь, когда они мертвы, я могу говорить лишь о том, что мы обнаружили в главном зале позднее.
– Как вы думаете, зачем нужен алтарь, сооруженный в зале?
Треллвон‑да нетерпеливо пожал плечами:
– Очевидно, здесь проходили какие‑то религиозные церемонии. Пустая подставка в центре алтаря говорит, что там лежал какой‑то предмет размером с большое яйцо.
– Примерно такого размера? – спросил Спок, показывая на экран монитора, где светилось изображение драгоценного камня.
– Возможно. Размер тот же, если ваш компьютер правильно выбрал масштаб.
– Масштаб верный, – произнес Спок, и в его голосе не прозвучало никаких эмоций. Кирк улыбнулся. Спок нисколько не обиделся на то, что его компетентность подвергли сомнению. Хороший признак! Прекрасно было и то, что старший помощник и лейтенант Авитс сидели рядом и не испытывали никакого видимого волнения.
– У нас есть основания полагать, что клингоны похитили эту драгоценность из зала, соблазнившись ее огромной ценностью.
– Если это эмеральд, то он и в самом деле немало стоит, – допустил Треллвон‑да, забарабанив узловатыми сухими пальцами по столу. – Но, как историческая реликвия, она стоит куда больше. Она – бесценна. Знания всегда ценятся больше всего. Но в настоящий момент я не могу заняться исследованием этого камня. Подземный город отнимает у меня все больше и больше времени. Я должен немедленно вернуться туда. У вас есть еще какие‑нибудь вопросы, Кирк? Вы уже и так слишком долго удерживаете меня здесь. Я хочу все свое внимание посвятить новой находке.
– Я распоряжусь, чтобы вас отправили назад, доктор. Благодарю вас за то, что вы любезно откликнулись на мое приглашение.
Но благодарить было уже некого. Кресло моментально опустело, а профессор стремительно мчался по коридору в транспортный отсек. Он спешил вернуться на место раскопок, которые должны были назвать в его честь.
– Пока я была на планете, он работал так все время, – сказала Авитс. – Когда дело доходит до его любимой работы, доктор просто неутомим. На клингонов он почти не обращал внимания. Их землеройные работы беспокоили его лишь потому, что могли нанести ущерб археологическим раскопкам.
– Он не изменился, как вы считаете? – поинтересовался Кирк.
– Изменился по сравнению с чем, Джим? спросил Маккой. – Он всегда был таким вздорным, неуживчивым, с грубыми манерами…
– Поосторожнее, доктор. А то кто‑нибудь подумает, что вы описываете самого себя, – сказал Спок. – Разрешите идти? У меня много срочных дел.
– Свободны, Спок. И вы тоже, лейтенант.
– Они, наверное, пойдут, взявшись за руки, как дети, – съязвил Маккой.
– И это все, что ты можешь сказать, Боунз? Нет, не думаю, чтобы они поступили так. Да, «Энтерпрайз», конечно, еще не полностью вернулся к своему нормальному образу жизни, но все же это не тот бедлам, каким мы стали, когда вышли на орбиту вокруг Алната‑2.
– Ты очень самоуверен, – подозрительно покосился на своего друга Маккой. – Тебе удалось изолировать силу, которая делала экипаж таким…
– Таким вздорным, неуживчивым и грубым? – закончил его мысль Кирк. – Полагаю, что удалось. Давай подождем и увидим, как дальше пойдут дела у нас на корабле, Боунз.
Доктор в растерянности покачал головой и вышел. Кирк посидел еще немного, затем улыбнулся и тоже покинул кают‑компанию.
Клингоны все еще угрожали нападением на корабль, хотя и значительно меньше. Однако теперь Кирк был уверен в экипаже крейсера, в себе, в своих офицерах. В нем уже не было страха.
Насвистывая свою любимую мелодию, он вошел в турболифт и поднялся в рубку.

* * *

Кандра Авитс быстро шла по коридору, не замечая людей, попадавшихся ей навстречу. Ее мозг напряженно работал над решением сложной задачи, которую поручил ей Спок. Когда‑то он упрекнул ее в слабом знании физики; благодаря его помощи ей удалось ликвидировать многие пробелы, но она понимала, что никогда не достигнет его уровня. Спок схватывал все на лету, разделял любую проблему на части, анализировал их в отдельности и во взаимосвязи, а затем выдавал готовые рекомендации и решения. Нет, ей это было не по силам. Поэтому Кандра больше увлекалась биохимией, где обладала солидными знаниями.
Углубившись в раздумья, Авитс не заметила, как столкнулась с другой женщиной, внезапно вынырнувшей из‑за угла коридора. Обе ойкнули, отступили на шаг назад, а затем одновременно извинились друг перед другом и… замолчали.
Перед лейтенантом Авитс стояла медсестра Чэпел. Казалось, между ними в воздухе возникло напряжение, которое возрастало и могло разрядиться молнией. Можно было подумать, что два закоренелых врага встретились на арене перед решающим поединком.
– Лейтенант Авитс…
– Медсестра Чэпел…
Они стояли, изучая друг друга и пытаясь нащупать слабинку в обороне, которую можно было бы использовать в случае ссоры. Первой нарушила молчание Авитс. Она вздохнула, а затем засмеялась.
– Смешно, не правда ли? – спросила она.
– Почему?
– Мы ссоримся из‑за того, что недоступно нам обеим.
– В истории это не первый случай и, наверняка, не последний.
Медсестра Чэпел решилась, наконец, взглянуть прямо в глаза своей сопернице, и на ее лице появилась робкая улыбка. Вскоре она залилась смехом:
– Вы правы. Мы вели себя словно старшеклассницы, влопавшиеся по уши в одного и того же парня в нашем классе. Это просто безумие, не так ли?
– Уж это точно, Кристина.
Несколько неуверенно Авитс спросила:
– Могу я называть вас просто по имени?
– Только если вы позволите мне называть вас Кандрой. Послушайте, а что мы торчим у всех на виду? Пойдемте ко мне в каюту. Я тут тайком принесла и спрятала бутылочку денебианского ликера.
– Я знаю – с привкусом мяты?
– Именно этот.
– Тогда с удовольствием принимаю ваше приглашение, Кристина. У меня тоже была заветная бутылочка, но я, как последняя дурочка, отдала ее взамен за разрешение пользоваться спектроскопом в химической лаборатории. Споку срочно нужен был анализ каких‑то космических частиц. А так как моя очередь по графику наступала через сорок восемь часов, то мне пришлось дать взятку парню, который был на очереди впереди меня. Спок так и не узнал, чем мне пришлось пожертвовать ради него.
Кристина остановилась и сказала:
– Он никогда не поймет, чем каждая из нас готова была пожертвовать для него.
– Нет, – вздохнула Авитс. – Никогда. Наверное, именно эта черта в нем и привлекла меня. Его самоотречение ради долга, ради науки. Его блестящий ум. Сейчас я удивляюсь себе. Это было какое‑то глупое наваждение. Мне так стыдно, что мы поссорились из‑за него.
– Ну, уж если и ссориться из‑за кого‑то, то лучшей кандидатуры, чем мистер Спок, не найти. О, Кандра, вы просто не представляете себе, сколько часов я провела, думая о нем. Он такой далекий, нелюдимый, но человеческая часть в нем нуждается в любви и ласке, в тех вещах, которые отрицает его часть вулканца.
Авитс присела на край узкой жесткой кровати в каюте медсестры Чэпел и пригубила стаканчик с денебианским ликером.
– М‑м‑м, как вкусно! И зачем только я променяла целый литр этого божественного напитка на какую‑то чепуху. В следующий раз, когда Споку понадобится сделать что‑нибудь ко вчерашнему утру, то я ему так и скажу, что это невозможно. Нельзя же отказывать себе во всем ради работы.
Кристина Чэпел почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но она сумела сдержать их.
– Да, вы правы. В жизни есть такие вещи, которые просто нельзя упускать. И все же мы их теряем.

* * *

– Говорю тебе, Зулу, мои пальцы вот на столько не дошли до кнопки открытия огня, – взволновано объяснял Чехов, на миллиметр не сомкнув большой и указательный пальцы. – Я хотел уничтожить клингоновский дредноут. Я знал приказ, знал, что это запрещено, но мне хотелось увидеть, как они разлетятся на миллионы атомов.
– Понимаю, что ты имеешь в виду, Чехов, сказал штурман. – Я тогда дежурил у руля. Помню, что ты сделал, и я сам испытал подобное ощущение. Давно уже мы не бывали в настоящем бою, и я тоже чуть не ослушался приказа капитана. Странно. Такого со мной еще не случалось.
– Нет? – фыркнул Чехов. – Ты наслаждаешься боем, как и все мы. Сам же сказал, что «Энтерпрайз» давно уж не вел настоящий космический бой. Ах, как здорово слышать треск теравольтовых разрядов фазерных батарей, как приятно ощущать содрогание палубы под ногами в момент пуска фотонных торпед. Вот это жизнь!
– И смерть. Но, тем не менее, я согласен с тобой. Иногда меня берет удивление: зачем нас учили воевать, если чаще всего мы пытаемся избежать схватки.
Зулу медленно пробежал взглядом по своим приборам. Компьютер держал корабль на заданной орбите. Все показания соответствовали норме. Если только капитан Кирк не прикажет изменить курс, они и дальше будут оставаться на этой орбите, прямо под дредноутом клингонов, защищая район поверхности Алната‑2 с определенными координатами корпусом своего звездолета.
– Войну легко начать, но трудно закончить, сказал Чехов. – Теперь я начал понимать проблемы, которые приходиться решать капитану. Стоит лишь раз нажать кнопку – и вся Вселенная окажется в аду. А если бы нам удалось уцелеть… Но погибли бы миллиарды, триллионы других, по нашей вине, из‑за нашей горячности. От этой мысли мурашки бегут по коже.
– Да, войну начать легко, но трудно закончить, – размышлял вслух Зулу. – Ты прав, Павел. Ого, смотри внимательнее: в цепи номер 9 перегрузка.
– Сейчас проверю, – ответил мичман, сосредоточив внимание на своем пульте. Выяснив причину перегрузки и устранив ее, Чехов затеял с Зулу учебный бой на компьютере. Победителем считался тот, кто нанесет наибольший ущерб противнику с наименьшим расходом энергии и материалов.
Хотелось верить, что эти военные навыки будут применяться ими только для игры и никогда на деле.

* * *

– Душечка, стоит ли овчинка выделки? – спросил Скотт, вглядываясь во внутренности возбудителя двигателя для полетов в искривленном пространстве. – Работы здесь по горло, а будет ли от всего этого толк – неизвестно.
– Да, капитан‑лейтенант, возможно, вы и правы, – согласилась старший механик Макконел. – Но раз уж мы потратили столько сил и времени, чтобы добраться до этого блока, не попробовать ли нам?
– Несколько десятых процента – вот и все, чего нам удастся добиться. Мы уже дошли до того уровня, когда в контуре инициируются возвратные колебания, – вздохнул главный инженер и бросил взгляд в сторону компьютера, управлявшего работой двигателей.
Они сконструировали уже несколько устройств, способных поднять мощность двигателей, но эта работа осуществлялась за счет других систем звездолета. Погрузившись в воспоминания, Скотти покачал головой, удивляясь, как он смог совершить пиратский набег на кухонный процессор. Начальник службы питания до сих пор точит на него зубы. Конечно, лиловая кашица, выползавшая из автоповара, содержала все необходимые ингредиенты, но вид у нее был устрашающий. Правда, Скотт на скорую руку собрал и кое‑как приладил самодельное устройство взамен процессора, но из‑за этого вместо лиловой кашицы полилась синяя жидкость.
Он снова вздохнул. Было бы чудесно, если бы им удалось поднять мощность проклятых двигателей процентов на двадцать, а то и больше. Но теперь, когда они попробовали уже все возможные варианты, такая перспектива казалась весьма сомнительной. Не лучше ли возвратить процессор туда, где ему и положено быть. Это, по крайней мере, даст возможность начальнику службы питания запрограммировать автоповар на что‑нибудь аппетитное и по внешнему виду, и по вкусу. Давненько уже Скотт не пробовал бараньи рубцы с потрохами!., да и команда перестанет, наконец, роптать. Все будут довольны.
– Мистер Скотт, – нерешительно начала Макконел, откидывая назад перепачканной рукой блестящие рыжие волосы, – вы не против, если я верну лазер, который умыкнула из металлургической лаборатории?
– Что? Ах, да. Ну, конечно же, душечка! Но… может быть… он пригодился бы нам для…
– Будет вам, мистер Скотт. Все равно у нас вышло не так, как мы хотели. Давайте посмотрим правде в глаза: мы с вами – не конструкторы, и такими кустарными методами, работая на глазок, мы не изобретем ничего принципиально нового. Для этого нужны десятки мощных компьютеров и огромные лаборатории.
– Наверное… Ты права. Но, знаешь, когда какой‑то юнец, протирающий штаны в кресле и перекладывающий бумажки с места на место на своем столе, начинает учить меня уму‑разуму и рассылать по звездолетам Флота инструкции, как крутить гайки… Я просто бешусь.
Скотт окинул взглядом невероятное сооружение в центре отсека, которое могло лишь присниться слесарю в кошмарном сне. Жуть! С его губ сорвался смешок.
– Но все‑таки мы не зря старались, а, душечка?
В ответ Макконел «стрельнула» в него своими озорными, искрящимися глазами, и Скотту все стало ясно.
– Моя дополнительная вахта кончается через час, мистер Скотт, – начала застенчиво молодая женщина. – Если вы свободны, то мы могли бы… поговорить о двигателях.
– И о других вещах? – спросил он, улыбаясь чуть ли не до ушей.
– Да. Например, о бутылке шотландского виски и кое о чем еще, – согласилась Макконел.
– Ну вот и отлично. Правда, в бутылке осталось на донышке. Всего несколько капель. Но у меня есть кое‑какие связи, и, наверное, я смогу раздобыть немного спиртного.
– Не волнуйтесь, мистер Скотт, – успокоила его старший механик. – У меня тоже есть связи. А кроме того, мой «минизавод» снова заработал.
– Я – твой начальник. Ты не должна говорить мне об этом, – предупредил он.
– Дело не в самодельном виски. Его гонят многие, не я одна, и почти в открытую. Я же пострадала из‑за этой чертовой рулетки с лазером. Но теперь такой ошибки не повторится, хотя меня, признаться, так и тянет попробовать воздействовать слабым электрическим полем на игральные кости в тот момент, когда они катятся по столу.
– Ну и что получится? – неожиданно для самого себя заинтересовался Скотт.
– Если я смогла лазером останавливать колесо рулетки, когда мне вздумается, то в этом случае мне пришлось бы меньше всего ломать голову. Главная задача – покрыть белые точки на костях специальной краской, имеющей электромагнитные свойства. Чтобы заставить их перевернуться нужное количество раз…
Главный инженер и его помощница долго еще сидели и обсуждали проблемы, связанные с этой авантюрой Макконел, потягивая самогон, выгнанный на аппарате, спрятанном в мастерской, где стояли прецизионные станки.

Глава 11

Запись в бортовом журнале:

Дата 4774.8 по звездному календарю…
Обстановка на борту корабля резко улучшилась с тех пор, как драгоценный камень, похищенный из пирамиды, был помещен в родановый контейнер. Клингоны проявляют готовность к заключению соглашения о горнодобывающих концессиях на Алнате‑2.
«Энтерпрайз» вновь находится в состоянии полной боевой готовности. Все службы функционируют в высшей степени эффективно. Конфликт с непредсказуемыми последствиями предотвращен. Необъясненной осталась смерть вулканцев, но у меня есть соображения на этот счет. Их может подтвердить или опровергнуть лишь специально оснащенный научно‑исследовательский звездолет. Но его экипаж будет знать, чего опасаться, и сможет избежать ловушки…

– Ты обращаешься с этой штукой так благоговейно, словно это бомба с антивеществом, Джим, – сказал Маккой, наблюдая за тем, как техники с помощью робота прикрепляли к родановому контейнеру еще и радиационные дефлекторы, в качестве особой меры предосторожности.
– Наверное, ты прав. Но, знаешь, в потенциальном отношении этот кристалл, Боунз, может наделать куда больше вреда, чем твоя бомба. Мистер Спок, вы проверили пирамиду?
– Да, капитан, и я не в состоянии понять, каким образом подставка, на которой хранится драгоценный камень, может нейтрализовать его вредное излучение. Похоже, что это – простая чаша, выточенная из гранита. Но следует помнить, что наши знания об Алнате и его первообитателях не отличаются полнотой. Очевидно, эта цивилизация еще дальше ушла в своем развитии, чем предполагает Треллвон‑да.
Кирк кивнул, соглашаясь. У Спока был свой подход к этой проблеме. Он на все смотрел с точки зрения логики. Но выводы, к которым он приходил, совпадали с выводами Кирка, несмотря на то, что капитан, будучи человеком, часто шел на поводу у эмоций. Но теперь это уже не имело такого значения, как прежде. Им больше не угрожал огромный, с мощнейшим вооружением, звездолет клингонов. С возвращением Калана на борт «Террора» напряженность между кораблями ослабла.
Кирку хотелось, чтобы она исчезла бесследно, но это было нереально. Воинственность была заложена в генах клингонов, мутировавших тысячелетиями. Требовались многолетние усилия дипломатов, прежде чем обе цивилизации достигнут такого этапа в развитии своих отношений, когда война между ними станет невозможной, даже немыслимой. Кирк надеялся дожить до такого дня.
А сейчас ему приходилось решать другие, более животрепещущие, задачи.
Задачи, подобные тайне драгоценного камня.
– Включайте транспортатор, Маккой. Будем возвращать камень на место. Но прежде десантируйте одно отделение солдат службы безопасности. Пусть оцепят пирамиду снаружи. Несколько человек поставьте внутри. Треллвон‑да и его археологи не должны заходить в зал пирамиды для исследования кристалла.
– Ему это очень не понравится, Джим, – заметил Маккой. – Он здорово не любит, когда ему начинают указывать, что делать. И, вдобавок, он все еще не может простить тебе задержку с доставкой оборудования, которое, кстати, так и осталось на «Ти‑Пау».
– Сомневаюсь, чтобы он хоть что‑то заметил. Профессор по уши завяз в городе. Вы получили приказ, Спок, выполняйте его.
Сверхпрочный контейнер, укутанный в плотный слой дефлекторов, Спок и пятеро солдат службы безопасности превратились в сгустки энергии и исчезли, оставив после себя пустые ячейки лучевого транспортатора. Тут же они появились внизу, на планете.
Камень вернулся к себе домой.

* * *

– Мы уничтожим вас, слюнтяи! – надрывался в крике Калан.
Кирк взглянул на смуглое лицо клингона и решил, что капитан «Террора» хочет попугать его напоследок, спасти свою репутацию. Соглашение было отработано и, фактически, готово к подписанию. Осталось урегулировать лишь несколько второстепенных вопросов, по которым Калан и он намеревались вырвать друг у друга ряд уступок. Оба чувствовали, что уступки должны быть взаимными. Сам процесс переговоров одновременно и нравился Кирку, и отталкивал его. В отличие от войны, дипломатия отличалась туманностью, завуалированностью стремлений, обтекаемыми изощренными формулировками, которые могли иметь много толкований, а результаты часто бывали едва осязаемы. Но именно эта изощренность и привлекала его, а так же то, что уступки или победы за столом переговоров не требовали смертей ни солдат, ни мирного населения.
– Вы хотите напасть на нас, Калан? Если так, то топалин будет уничтожен. Что вам больше нужно – руда или сражение? Выбирайте.
Калан замолчал, злобно сверкая глазами.
– Я, лично, не вижу причин, – продолжал Кирк, – по которому Федерация и Империя не могли бы совместно эксплуатировать планету. К тому же, мы не собираемся сооружать шахты и вести добычу полезных ископаемых. Наша цель знания.
– Трусы, – буркнул Калан.
– Но мы будем драться, если вы помешаете нашим ученым в их исследованиях существовавшей здесь цивилизации. Вернее, того, что от нее осталось. Думаю, что выразился достаточно ясно.
– Мы получаем права на разработку полезных ископаемых, а вы ищете древние кости, так?
– Конечно.
– А кто может поручиться, что вы не нанесете внезапный удар по нашим шахтам?
– Вы сами будете охранять их. Так же, как и Федерация будет охранять безопасность своих ученых. На орбите должна находиться эскадра звездолетов, которая и явится достаточной гарантией того, что другая сторона будет честно придерживаться условий соглашения.
– Какова численность эскадры?
– Равное количество кораблей с каждой стороны, с равным по мощности вооружением. Кроме того, обе стороны будут иметь право размещать на периметре этой планеты, или этой солнечной системы, неограниченное количество коммуникационно‑релейных станций, чтобы поддерживать беспрепятственную связь с нашими Базами.
Калан молчал, обдумывая предложение. Кирк прекрасно понимал, о чем думает его партнер по переговорам: капитан «Террора» высчитывал время, необходимое клингоновскому дредноуту для перелета сюда, и сравнивал его с аналогичными показателями для кораблей федерации. Вот на его губах появилось слабое подобие улыбки, и Кирк понял, что чужеземцу удалось высчитать и количество кораблей Империи для орбитального патрулирования.
– Согласен, – объявил Калан. – Первую партию руды мы отправим через пятьдесят часов. Попробуйте только помешать нам! Кирк кивнул:
– На то мы и заключили это взаимовыгодное соглашение, капитан Калан. Мы знаем, что у вас мирные намерения.
Кирк не мог сдержать смех, когда клингон заскрипел зубами и прервал связь. Слово «мирные» прозвучало для него как оскорбление, но для капитана «Энтерпрайза» такая реакция Калана была своего рода наградой за выдержку и терпение, предшествовавшие несостоявшейся дуэли в подземном городе.
– Этот рапорт, наверняка, порадует адмирала Такетта, – самодовольно проговорил Кирк. – Пожалуй, это самый лучший отчет об итогах миссии, который нам приходилось когда‑либо сдавать в штаб.
– Согласен с вами, капитан.
Просто удивительно, как быстро произошла метаморфоза с экипажем. Люди стали на удивление подтянутыми и дисциплинированными. От влияния на них кристалла не осталось ни малейшего следа.
Кирк остановился у дверей столовой, раздумывая о дальнейших делах. Наверное, нужно сделать перерыв в составлении служебных характеристик и проверить, как обстоят дела с питанием экипажа. Сделав глубокий вдох, он вошел в зал столовой, опасаясь услышать перебранку и увидеть драки из‑за лишней порции того, что и на еду‑то не было похоже. У порога он остановился, как вкопанный, с изумлением наблюдая за тем, как члены экипажа мирно сидели за столиками, беседуя вполголоса и обмениваясь дружелюбными шутками. Еда, лежавшая на тарелках, была столь аппетитной и разнообразной, что у капитана слюнки потекли… «А где же лиловая кашица?» – подумал он.
– Мистер Скотт принес процессор, и теперь автоповар работает исправно, – заметив удивленное лицо командира, поспешил объяснить Спок.
Кирк вздохнул с облегчением. Пройдя между рядами столов, он убедился, что все члены экипажа с аппетитом поглощают отбивные и салаты…
– Ну, а теперь давайте заглянем в машинное отделение, Спок. Хочу посмотреть, что Скотти сделал с двигателями.
В отсеке царил образцовый порядок. Кирк подивился резкому переходу от невероятной захламленности к блестящему, безупречному совершенству двигательного отсека. Нагромождения кабелей и приборов, начиненных электроникой, словно и в помине не бывало. Единственным свидетельством прошлого неистовства Скотти были лишь несколько аккуратных черных блоков, прикрепленных к пульту там, где их не должно было быть.
– Старший механик Макконел, – спросил Кирк, – зачем эти устройства? Что‑то я не помню, чтобы они здесь висели во время моей последней проверки.
– Это – результат экспериментов капитан‑лейтенанта Скотти, первичный контур‑возбудитель двигателей для полета в искривленном пространстве.
– Что дает нам это?
– Верных десять процентов прироста мощности.
– Десять процентов?! А другие устройства?
– Они дают еще несколько лишних процентов, капитан Кирк, – послышался голос самого Скотти. – Это все, что нам нужно. Остальное оборудование – бесполезный хлам, и я отдал его назад.
– Отлично, мистер Скотт. Вижу, что машинный отсек находится у нас в надежных руках, – похвалил его Кирк.
А затем внезапно, без всякого перехода, будничным голосом спросил:
– Не вижу самогонного аппарата. Где же он?
– Аппарат, сэр? По уставу его не положено иметь.
– А устройство для азартных игр, мистер Скотт? Вам ничего не известно об излучениях слабого электрического поля?
– Капитан! – возмущенно запротестовал Скотт. – Это машинный отсек, а не какое‑то дешевое игорное заведение!
– Что не дешевое, так это точно, мистер Скотт. Продолжайте работу.
Когда Кирк и Спок выбрались из машинного отсека в коридор, капитан поинтересовался:
– Честно ли ведется игра, мистер Спок?
– При игре в кости наблюдается определенное нарушение законов вероятности. Однако пока никто не жаловался.
– Продолжайте наблюдение, а если старший механик Макконел окончательно обнаглеет со своими хитрыми устройствами, дайте мне знать. А теперь давайте закончим с характеристиками и отошлем их на Базу.

* * *

– Всем приготовиться к уходу с орбиты, – приказал Кирк, сидя в своем командирском кресле и с удовольствием наблюдая за точной и сноровистой работой офицеров в боевой рубке. Никто не ворчал, никто не делал намеков на то, что он бы лучше справился с командованием корабля, и никто не выражал горячего стремления разрядить фазерные батареи в направлении дредноута клингонов.
За спиной послышалось шипение открывающихся дверей турболифта. Кирк взглянул через плечо и увидел идущего к нему Маккоя.
– Чем могу служить, Боунз?
– Ответить на мои вопросы, черт побери, – с раздражением выпалил доктор. – Я только что прочитал рапорт, составленный Споком об Алнате, камне и смерти вулканцев… Хочу сказать тебе честно: я ничего не понял из написанного.
– А ты думаешь, я сам все понял? – признался Кирк. – Такое часто случается, когда осваиваешь новые планеты. Этот камень – самое ценное и сложное устройство, которое когда‑либо было изобретено.
– Изобретено? Но ведь этот камень – органического происхождения… Ну, если не полностью, то хотя бы частично.
– Спок даже не притворяется, что понимает его природу, – сказал Кирк. – Камень был основой цивилизации на Алнате. Они собрали его, или вырастили, или еще каким‑то образом создали, а затем стали пользоваться им.
– Как?!
– Об этом и сказано в рапорте, – раздался бесстрастный голос Спока.
– Все эти словесные выкрутасы мало что говорят мне. Объясните старому деревенскому доктору в односложных словах, а еще лучше, если бы в них было поменьше слогов.
– Очень затруднительно, доктор, поскольку односложные…
– Спок, не углубляйтесь в морфологию, – приказал Кирк.
– Единственный, более или менее правдоподобный, вывод, который мы можем сделать о камне: он осуществлял то, что обитатели планеты создавали в своих умах. Существа, создавшие его, были настолько развиты, что им не нужны были здания и возделанные поля… Они не делали ничего, что могло бы оскорбить их эстетические чувства. Вот почему эта планета находится в своем первозданном виде.
– Камень производил то, что они хотели? Выходит, им достаточно было подумать: «Я хочу сэндвич с ветчиной», и у них на столе появлялся сэндвич.
– Именно так, Боунз. Или дом, или еще что‑нибудь… Вот здесь и начинаются все наши проблемы. Мы не только не знаем пределов могущества камня или как правильно сфокусировать его силу, но мы не смогли до сих пор избавиться от первобытных, животных чувств в душе. Они и всплыли на поверхность…
– Клингоны взбунтовались, потому что каждый хотел быть командиром дредноута. У нас не было подобных проблем. Скотт хотел так усовершенствовать свои двигатели, чтобы превзойти самих конструкторов; Кайл загорелся желанием стать великим скульптором; вы захотели вернуться к первоосновам, – объяснял Спок.
– Значит… мои суперсовременные медицинские инструменты отказывали в самые неподходящие моменты только потому, что… я им не доверял? – недоверчиво фыркнул Маккой. – Уму непостижимо!
– Но это правда, доктор. Наш разум еще не достиг той точки развития, когда достаточно пожелать чего‑то, имеющего материальную форму, и камень будет удовлетворять это желание, как было в предыдущей цивилизации. Мы же хотели менее ощутимого и материального, и наши стремления реализовались в причудливых формах.
– Таких, как эмоции Спока, – догадался Маккой. – Вы хотели быть человеком и…
– И я также хотел быть вулканцем, – закончил фразу Спок. – Меня раздирали на части диаметрально противоположные желания. Естественно, возникли проблемы, которые теперь решены.
– Вы пошли в ложном направлении, – заметил Маккой. – Вам следовало остаться Человеком. Несмотря на все эмоциональные напряжения, это был бы, лучший выход для вас.
– Доктор, я был и человеком, и вулканцем… Все‑таки, предпочитаю последнее. Спасибо вам за доброе пожелание, но у меня свое мнение на этот счет.
– Полагаю, что вы собираетесь сказать о том, что логика победила?
– Да, доктор, потому что логика и в самом деле восторжествовала. Куда более логично оставаться полным хозяином всех своих способностей, мыслей и желаний, а не позволять внешним силам играть собой, как игрушкой.
– Будь по‑вашему, Спок. Вы опять стали прежним… Все же есть вещи, которые так и остались непонятными мне.
– Не сомневаюсь в этом, – сухо сказал Спок. Маккой внимательно посмотрел на него и спросил:
– Что же случилось с вулканцами? Не могу придумать объяснений этой трагедии. Не скажете же вы, что и в этом случае виноват камень.
– Это потому, что ваш разум затуманен эмоциями, доктор. В действительности именно камень «убил» вулканцев, хотя этот термин, в данном случае, неточен. Он дает то, в чем испытывают наибольшее желание. А трудности возникают тогда, когда мы не можем точно определить, чего мы хотим. Вы помните мой рассказ о встрече на Алнате с крошечным пятнышком света?
– Ну и что?
– Это то, что увидели вулканцы. Светящаяся точка воплощала в себе стремление всех существ, разум которых руководствуется законами чистой логики, а не эмоций: стать чистым интеллектом, освободиться от физической оболочки.
– Вулканцы добровольно оставили свои тела? – в изумлении спросил Маккой.
– Сбылись их самые сокровенные мечты, логическое завершение физического существования. Они перешли на иной, более высокий уровень, который позволяет им удовлетворять свои индивидуальные потребности при помощи чистого интеллекта.
– Но тела позволяют ощущать, чувствовать… – задумчиво проговорил Маккой.
– Чистый интеллект свободен от оков уязвимого тела, доктор. Камень дал им это, потому что их разум достиг уже достаточно высокого уровня развития.
– А вас… Гм. Вас камень заставлял качаться, как маятник, между эмоциями и интеллектом?
– По сути – да.
– Господи, наконец‑то все выяснилось… Не пора ли нам оставить Алнат. Впереди нас ждут неисследованные миры, – сказал Кирк.
– Не так быстро, Джим. Похоже, что ты единственный, у кого не возникло никаких проблем. Признаю, что я перегнул палку с недоверием к машинам, но ты… Ты‑то делал все правильно.
– Не все, Боунз. Но, в конечном счете, все получилось так, как нам было нужно.
– Капитан слишком скромен, – проговорил Спок. – Он, как и я, разрывался на части между двумя прямо противоположными желаниями. Однако, справился с этой проблемой лучше меня. С одной стороны, ему хотелось быть солдатом, вступить в бой и нанести клингонам поражение. Но так как это было невозможно из‑за подавляющего превосходства дредноута, он использовал свои склонности к дипломатии и сохранил мир, победив в себе солдата.
– Этот камень проявил в некоторых из нас доброе начало, – сказал Маккой. – Значит, в нем не так уж много зла.
– Камень – инструмент, не более того. Все дело в том, как им пользоваться. Прежняя цивилизация, вполне возможно, последовала по пути, который избрали мои соотечественники, и превратилась в мириады интеллектов, разлетевшихся по всей Галактике. Вполне возможно, что и камень, и планета стали им не нужны, потому что они развились в нечто такое, что мы едва ли можем себе представить. Что бы там не случилось, их цивилизация, по сравнению с нами, была очень развита.
– Один город чего стоит, – сказал Маккой. Он нахмурил брови, а затем воскликнул:
– Город! Вы сказали, что камень снабжал их всем необходимым… Так зачем же они построили подземный город?
– Это, Боунз, – сказал Кирк, – потрясет доктора Треллвон‑да… Ведь камень создает то, к чему ты изо всех сил стремишься, а профессор больше всего на свете хотел найти город, подобный тому, который описал в своей статье. Свою жизнь он мыслит только в работе. Исключительно целеустремленный ученый! Он, единственный из нас, смог, сам того не подозревая, воспользоваться камнем, чтобы воплотить свою мысль в материальный объект.
– Город… – ошеломленно пробормотал Маккой. – Это значит…
–… Что город не был построен первообитателями Алната‑2, – сказал Кирк. – Треллвон‑да видел этот город в своих мечтах… И он получил с точностью то, что нарисовало его воображение.
– Для него это – страшный удар.
– Образно выражаясь, первообитатели все же построили город, – сказал Спок. – Эту задачу выполнил их инструмент – камень. Но я бы не стал так сильно беспокоиться о Треллвон‑да. Конечно, он будет разочарован, но открытие камня‑инструмента, по своей значимости, важнее десятка брошенных городов. Реликвия пирамиды – первый действующий, созданный на научной основе артефакт, который когда‑либо был обнаружен. Слава Треллвон‑да далеко перешагнет узкие рамки чисто научных кругов.
– И все же эта новость будет для него большим ударом.
– Он оправится от него, Боунз, так же, как мы оправились от воздействия на нас камня. В конце концов, каждый из нас извлек из происшедшего какую‑то пользу для себя.
– Мне трудно сказать что‑либо определенное по этому поводу, – произнес Маккой. – Возможно, эмоции принесли бы Споку большую пользу, неужели их отсутствие. Сейчас он…
– Мистер Зулу, – проговорил Кирк, заглушая слова диктора, – верповальный фактор – пять, Дельта Канарис. Для разнообразия будет полезно заняться мирной топографической работой.
Корпус «Энтерпрайза» вздрогнул, и корабль прыгнул навстречу звездам и к своей необъятной задаче исследования новых миров.